Год Собаки II. Страх Темноты. День 4-5

Скажете, зачем бояться зеркал во сне?

Затем, что мэр, с оскалом одного из чучел кабинета Клервоского, все еще мог искать меня в зазеркалье, заглядывая в зеркала с обратной стороны…

Зеркала отличались от других предметов тем, что существовали в единственном экземпляре.

Как и зеркальный мир.

Если зеркало разбивалось во сне, то разбивалось и наяву. Через зеркало можно было выйти на любом этаже сна или в реальность, в любую из ее осей.

Думаете, никто не идет за вами сквозь зеркала, беззвучно скользя за призрачной гранью сна?

Ха-ха…

Я смотрел на высокое зеркало в тяжелой раме, под моим углом зрения оно казалось темным, почти черным.

Подождав минуту, я погасил свет и переместился на двадцать восьмой уровень.

Сразу заметил следы наших с абуминогом приключений, мы не успели навести идеальный порядок.

Я шел по номеру поднимая стулья, и выключая свет.

Стер отпечатки ладоней, брызги черного, серого и красного на полу и стенах в прихожей.

Заглянул в столовую.

«Вѣстникъ Сновъ» снова лежал на обеденном столе, кто-то положил газету на прежнее место…

Или Хаос попросту восстановил баланс?

Я подошел ближе, рассматривая фотографию инквизитора, его усталое лицо. Мне хотелось удостовериться в сходстве с герцогом.

Вдруг я понял, что на снимке тот же пейзаж, что и на картине, только значительно позже. Листья с деревьев облетели, травы пожухли, побитые дождями и холодным ветром.

Клервоский смотрел вдаль, ветер шевелил его волосы, в которых застревал летящий снежный бисер.

Он молчал.

И я тоже стоял молча несколько минут. Затем пошел к выключателю.

Вдруг Клервоский сказал:

— Непрощенный.

Я обернулся:

— Что?

Медленно приблизился к столу. Теперь инквизитор смотрел прямо на меня.

— Твое имя… — ответил он. — Ты хотел его знать.

Клервоский непонятно усмехнулся.

— Вижу, ты был в башне… Говорил с герцогом, видел мой клинок.

И неожиданно спросил:

— Может ли быть прощен тот, кого простить нельзя… Знаешь правильный ответ, Тридцать первый?

Я не знал, что сказать.

Покачал головой:

— Нет… Знаю, что могу пройти Ритуал, и что снег должен растаять, если получу прощение. Но не знаю, как это сделать, и где эти двери…

Инквизитор кивнул:

— Открой восьмую карту, и все поймешь. Но запомни одно… Камню Зла нельзя верить.

Потом спросил удивленно:

— Что у тебя с рукой?

Скосив взгляд, я увидел свет в ладони, ее пронзила боль. Сдерживая крик, я опустился на колено.

Руку нестерпимо жгло.