Год Собаки II. Страх Темноты. День 4-5

И кивнул:

— Да…

Илья поднял отрицательный клинок, он нервно мерцал зеленым сполохами.

Потом перевел взгляд на лужи, брызги и смазанные следы серого, черного и красного на полу и стенах.

Положил ладонь на мою спину, негромко спросил:

— Ты сколько раз умирал здесь?

Я пожал плечами.

Затем вернул клинок в архив, поднял одного из нападавших в балахоне и понес в центр прихожей.

— Помогай… Нужно собрать всех в одно место и зачитать слова прощания.

— Зачем? — поднял брови Илья. — Принц говорил, что это клоны, бессловесные твари.

— Все рождаются свободными… Имеют право на прощение. Даже они.

Я посмотрел на Илью:

— Мы должны отпустить их.

Сходил за следующим, положил тело рядом с первым:

— Когда настанет наш день… Они сделают это для нас.

— Но ты не уверен? — абуминог вздохнул.

— Нет.

Я глянул на озадаченного Илью и негромко рассмеялся:

— Этот день, возможно, никогда не настанет. Не сегодня… Мы пройдем Ритуал.

— А потом? — спросил абуминог, поднимая с пола разрубленные тела.

— Будем жить долго и счастливо.

— Можем и не пройти.

— Можем… — серьезно сказал я. — Но мы пройдем.

Мы перенесли почти все тела и конечности в центр прихожей, сложили рядом оружие. Как вдруг…

… во входную дверь постучали.

Щелкнул дважды замок, кто-то пытался войти, приложив карточку. Цветная линия на замке моргнула с красного на зеленый… Но дверь не открылась.

Мы застыли в оцепенении.

Из-за двери раздался незнакомый женский голос.

— Обслуживание номеров.

Затем голос сказал:

— Разрешите войти?

Абуминог смотрел на меня круглыми глазами.

Мы затаили дыхание.

Стало совсем тихо… Потом из коридора прозвучал детский смех и удаляющийся топот ног.

Илья медленно выдохнул:

— Кто… это?

— Не знаю, — отозвался я. — Не имеет значения.

Собрав оставшиеся тела и клинки, разбросанные по номеру, мы положили их к остальным.

Абуминог остановился.

— Не проще зачитать формулу несколько раз?

— Мы должны быть незаметны… Магическое действие должно сводиться к нулю.

Я принес из студии последнего нападавшего, стараясь не смотреть в его лицо. Он был очень легким, как ребенок…

А, может, и был им.

Илья с клинком мерцающим зелеными и оранжевыми сполохами стоял у двери.

Прислушивался, приложив к дереву ухо.

— Там кто-то есть… Подслушивает.

Я поспешно оттащил абуминога за локоть.

— Что ты творишь! — беззвучно воскликнул я.