Год Собаки II. Страх Темноты. День 4-5

— У тебя осколок… Рядом с позвоночником.

И воскликнул:

— Двигается!

— Да… Я знаю… — едва слышно сказала Энн. — Прямо к сердцу… Мне нельзя лежать.

— Почему маг-медик вчера его не достал?

— Сергей…

— Что? — недоуменно спросил я.

— Мой муж.

— Что?! — изумился я.

Я даже представить не мог, что Энн замужем.

— У него не было к нему допуска, — сказала она. — Сергей сделал запрос… Но пока без ответа.

Энн неглубоко и часто дышала.

Осколок у позвоночника, который оставили, чтобы контролировать ее, снова пошевелился.

Я выпрямился, взял Энн за руки и завел в ванную, включил все лампы. Вспыхнул яркий слепящий свет.

Глядя в ее спокойные огненные глаза, произнес:

— Его нужно достать. Как можно скорее… Немедленно.

И сжал ее ладони.

— Я могу попробовать, если ты разрешишь. Это откроет гостевой доступ, его должно быть достаточно.

Она согласно моргнула, глядя на меня.

И сказала тихо:

— Разрешаю… Достань его…

— Может, — осторожно спросил я, — позовем Сергея? Вдвоем будет проще.

Энн покачала головой.

— Ему лучше вообще ничего не знать.

Я снова осмотрел Энн истинным зрением. С сожалением проговорил:

— Поверхность кожи закрыта… Пройти сквозь нее бескровно не получится.

Энн смотрела молча. Затем шевельнула губами.

— Какие варианты… — понял я.

Вздохнул.

— Сделать разрез на животе и войти рукой, или… — я замялся и покраснел, — …через естественные отверстия.

Энн посмотрела на меня расширившимися глазами.

— Только попробуй… — сипло сказала она.

И добавила:

— Режь.

— Вначале давай сделаем колющий тест. Заживет ли разрез. Подожди, я сейчас…

Я выбежал в прихожую за абсолютным клинком. Потом в комнату Ильи за флаконом медицинского спирта, которым абуминог протирал струны.

А когда вернулся, Энн стояла совершенно раздетая. Вся ее одежда была аккуратно сложена в прозрачный пакет.

— Энн… — воскликнул я. — Ты с ума сошла…

И поспешно отвернулся, ощущая, как вспыхнуло лицо, а следом и все тело.

Она ответила спокойно:

— Будет много крови, испачкаю форму.

Помедлив, негромко спросила:

— Так и будем стоять?

— Сейчас… — сказал я. — Мне нужно успокоиться.

И вздохнул.

— Нужно… — эхом отозвалась Энн. — Или мальчик останется без любящей матери.

Я с удивлением посмотрел назад.

— Какой… мальчик?

— Сын.

Энн серьезно и грустно смотрела на меня. Она сама была невинной девушкой. Почти ровесницей.

Ей бы еще, смеясь, бегать с друзьями в высокой траве. Не думая ни о чем серьезном.