Год Собаки II. Страх Темноты. День 4-5

Двери лифта раскрылись. Продолжая подтрунивать над Ильей, мы вышли в лето.

И остановились…

Мы стояли, задрав головы на окна студии «Крылья», обдуваемые жарким дыханием дня.

Наш этаж был последним.

В синем небе со свистом носились стрижи, их маленькие острые крылья рассекали ветер. Море из-за дальних деревьев вздыхало раскаленным песком и прохладой.

Было спокойно и тихо.

Если бы не взрослеть, и жить так, день за днем. Вечно…

Но из среднестатистических двадцати дней Ритуала мы прожили уже пять.

— И заряди телефон, — напомнил Илья.

— С какого перепугу?

Абуминог явно вошел во вкус.

— Вначале ты разнес студию, а потом Котангенс перебил всю посуду.

— А я тут при чем? — удивился я. — С кота и спрашивай…

— Твой кошак… Шляетесь в зеркалах на пару.

Ма прищурилась, глядя на меня, но сдержалась и опять ничего не сказала.

И тут меня окликнул детский голос.

Я остановился.

Увидел Аарона у служебного выхода. Он придерживал дверь, выпуская молодую женщину с девочкой.

Дина.

Сразу вспомнил ее имя... Промозглый вечер, рог морского льва. Бушующий ледяной океан и рыб Глаа.

Дина и молодая женщина как и мы собирались на пляж. Они с Аароном были неуловимо похожи, словно картины одного художника.

Девочка медленно пошла навстречу, а потом сорвалась и побежала.

С разбегу уткнулась в меня.

Я так и стоял, в растерянности, боясь пошевелиться, держа гитарные кейсы.

— Спасибо за рог, — сказала она. — И за остальное… Спасли меня.

Отдав черный кейс абуминогу, я провел рукой по волосам девочки:

— Не понимаю, о чем ты.

Дина отстранилась и посмотрела снизу-вверх.

— Знаю... Вам нельзя говорить.

И еще раз обняла:

— Хочу вас запомнить… И этот день.

Я приложил руку к ее лицу. Дина вдруг поцеловала ладонь и отошла, улыбаясь… И, не оглядываясь, убежала к матери.

Солнце слепило глаза, но я заметил, что Ма тоже улыбается.

Абуминог с подковыркой изрек:

— С чего это вдруг на тебя вешаются прелестные создания, мой пернатый друг?

Режим троллинга у него включался без задержки, как форсаж на имперском крейсере.

— Не поймаешь…— поддразнил он сестру, опуская кейс на землю. И они с Ма умчались по тропинке к скалам.

Абуминог крикнул издалека:

— Пернатый, шевелись!

Когда я поднялся на пригорок, Ма уже поймала абуминога и валяла в песке.

Я поставил рюкзак с кейсами на камни.

Скинул одежду, вбежал в пенистую волну и нырнул.