Русалки. Время перемен

Хотя приземление на этот раз оказалось мягче…

– Све-ет, – голосом Андре простонали подо мной, – слезь, а?

С некоторым трудом скатилась с такого же хвостатого, как и я, парня. По пути, разумеется, буквально прочувствовав особенности его скелета. Танцор мужественно терпел.

Отодвинувшись на расстояние вытянутой руки, осмотрела своего спасителя на предмет повреждений. На первый взгляд таковых не обнаружилось. Зато обнаружилась замечательная возможность рассмотреть хвост предмета девичьих грез половины школы. Тот оказался серо-серебристым, как и на фотке в SiF, но вблизи выглядел гораздо круче.

Юноша перекатился так, что оказался лицом ко мне:

– Ты в порядке? – каким-то странно хриплым голосом спросил он.

– Более менее, – поморщилась. Падения не могли не сказаться, наверняка как минимум синяк будет…

Протянув руку, Андре провел по моему покрытому сейчас только чешуей бедру. Так же как Асавен тогда, но все же чуть по-другому. Более умело? Как зачарованная я следила за длинными пальцами, скользящими по чешуйкам, меняющим цвет следом за его ладонью.

– Завораживает.

Тут я готова была с ним согласиться. Это действительно завораживало. Почему-то прежде, хотя подобную реакцию на прикосновения я видела не раз, такого не было. Может, дело было вовсе не в том как выглядело, а в том, как ощущалось? Тритон явно знал, как именно нужно прикасаться, чтобы это было приятно. И это при том, что вроде бы хвост особой чувствительностью не отличался. Это какая-то магия? Или..?

Андре осторожно прикоснулся к моему подбородку и, когда наши взгляды встретились, поцеловал.

За бесконечно волшебным поцелуем, я даже не заметила, как превратилась обратно. Мне как-то без разницы уже было. Да и парню, по-моему, тоже.

Холодная вода, вылившаяся на нас, кроме того, что привела в чувства, заставила снова превратиться.

– Не помешал? – ехидно осведомился мужской голос. В ответ на наши взгляды – мой донельзя смущенный и явно возмущенный Андре – Асавен развел руками (причем, судя по легкости движения, рану он уже залечил): – Я должен заботиться о чести и достоинстве своих учениц. – И, явно не удержавшись, добавил: – Если уж сами они голову теряют.

Я смутилась ещё сильнее.