Чёрный инспектор. Крыса в бегах.

Так откуда взялось ощущение, что этот путь приведёт к краху?

– Мало, Рюни. Благороднорождённые построили прекрасную иерархическую систему, удобную лишь им одним. Это неправильно, – Кою говорил так, словно выступал перед Советом: убедительно, взвешенно, властно. – Я не говорю о равенстве уровней. Каждый из них занимает свою нишу. Я говорю об уважении. Конечно, Дары дают преимущество. Но и их отсутствие не делает нас отбросами. Я хочу, чтобы Дну дали возможность жить и развиваться. Это будет полезно всему городу и подстегнёт давно уже загнивающее, замершее в своём благоденствии Небо к развитию.

Слишком долго всё оставалось неизменным. Ты ведь и сам видишь, что Небо хочет меняться. Иначе не было бы заговора, который сначала низверг тебя на Дно, а потом поднял вновь.

– Я не могу найти противоречия в твоих словах. Я не откажусь, Кою. – Крайс избегал смотреть на друга. Сейчас Кою его просто использовал. Из упрямого и гордого подростка он давно превратился в Главу Гильдии. – Я просто прошу, не переходи грань.

Будь осторожен в методах и людях. Ты можешь потерять всё, если хоть на миг утратишь здравомыслие.

– Благодарю за совет, Рюни, – серьёзно ответил Кою, как-то странно, по-новому глядя на своего подчинённого и друга. То ли оценивал, то ли прикидывал, сможет ли тот его предать. – Ты всегда можешь вернуться. На время или навсегда – неважно. Главное, чтобы на Небе тебя увидели и запомнили.

– Я вернусь на Землю, – глухо сказал Крайс. Он не вернётся сюда до тех пор, пока сможет оставаться на Земле.

– Сейчас? – почти равнодушно, лишь с лёгким намёком на любопытство, спросил Кою, вставая из-за стола.

– Думаю, через несколько часов. Вещей у меня почти нет, в квартире на Земле тоже особенно нечем заняться, – медленно ответил Крайс, вставая. Это он тоже предвидел. Ему было легко читать Кою, догадываться, додумывать, договаривать то, что тот не говорил ему сам.

Впрочем, они действительно отлично друг друга понимали. Даже спустя столько лет они могли общаться почти без слов. Как будто тот кусок чёрствого хлеба, который тощий болезненный мальчик протянул упрямому подростку-изгою, связал накрепко их судьбы.

Как бы они ни жили, кем бы ни стали, эта связь держалась даже спустя столько лет.

Маленькая квартирка встретила инспектора полиции Земли Крайса холодом и пустотой. Сюда никто не заходил с того самого дня, как его обвинили в убийстве, а потом объявили мёртвым. До его жилища никому не было дела, просто здесь всегда было пусто и холодно.