Дорога домой. Том 1: Чужая реальность

Это наверняка был не очень хороший знак, но я махнул рукой. Самое страшное Мастер уже сделал, а всё остальное не так уж и важно.

Я разрушил свой новый мир до основания. Прошли сутки, и надежды, что кто-то из эзотериков позвонит и спросит, как там у Андрея дела, почти не осталось.

Тяжесть в кармане напомнила о содеянном. Я достал часы Алекса, которые непонятно зачем утащил с кладбища. Ещё один трофей к «Хайскрину» Роминой матери. Он, наверное, до сих пор валяется где-то в квартире и работает. Я отщелкнул металлическую крышку, посмотрел на циферблат и на гравировку внутри:

«Всё проходит, и всё остаётся».

Хм, лучше и не скажешь. Этим Рыжий хотел со мной поделиться? Интересно, сколько раз он сам смотрел на эту надпись? Придавала ли она ему силы? И поможет ли мне?

Новый мир магии рухнул, едва раскрывшись передо мной. Что значит идея без людей? Восприятие без единомышленников? В прежний, где из интересного были лишь посиделки в баре да гамание в игрушки, я возвращаться не хотел. А в этом у меня почти не осталось спутников.

В раздевалке я сразу же столкнулся с добродушным Василием:

– Гляди-ка, блудный сын вернулся. Мы уже думали, ты нас покинул. Ни предупреждения, ни ответа, ни привета, – покачал он головой.

– Болел, – ответил я. – Потом друг умер… как-то так.

Василий посерьёзнел:

– Ты извини, это я не подумав.

Он достал из рюкзака кимоно, заботливо расправил и потом, повернувшись ко мне, произнёс:

– Здорово, что ты всё-таки пришёл. А выглядишь и правда неважно, похудел.

– Ничего, уже лучше, – я махнул рукой.

В зале я успел заметить Аржану, которая поспешила отвернуться. Чёрт, забыл совсем про то дурацкое фото в газете! Но это не два трупа посреди кладбища, тут и объяснить можно. На построении перед поклоном камидзе я заметил, что девушка украдкой поглядывала на меня, а значит, ещё не всё было потеряно.

Сенсей подошёл ко мне почти сразу после того, как я закончил ката с одним из младших учеников.

– Неплохо, – заметил он. – Вы пропустили много занятий, но техника не стала хуже, даже наоборот. Занимались дома всё это время?

– Нет, болел, – ответил я. – Тяжело болел, и потом неприятности ещё. Даже забыл вам написать. А стало лучше, просто пришёл.

Сенсей кивнул и с прищуром посмотрел на меня:

– Я вижу, у вас непростой период в жизни.