Революция

Потом пришлось вызвать еще и настройщика. Тот, кстати тоже был в восторге от инструмента. Внутри, на крышке было выдавлено и покрашено бронзовой краской название «Тюмень». Настройщику заплатили еще сорок рублей. Ну вот, а в магазине эти «Элегии» стояли за семьсот семьдесят! Обманывают нашего брата. Так что я была счастлива, а семья порадовалась экономии средств.

Тетя Зина была женщиной красивой и самостоятельной. А еще одинокой. Я у нее не видела ни мужа, ни детей. Ничто в ней не предвещало скорого перевоплощения. Но потом она резко переобулась и стала ходить в церковь.

Ездить по святым местам и вытаскивать нас, тёмных, на свет Божий. Ходить во всем черном. Смешно получилось — ходить в чёрном, чтобы вытащить на Свет! Я, конечно, не против веры в Триединого, а только против тетиных методов. Да и в черном, вроде ходят только иноки — те, которые живут в монастырях. А тетя Зина же не инокиня. И живет у себя дома.

Может и надо бы что-нибудь узнать о Триедином. Но я боюсь в церковь идти. Да и у кого там спрашивать? А у тетки спрашивать вообще опасно для жизни — мозг выест.

Такое чувство, что она хочет все свои проблемы решить за счет меня. Ну или хотя бы найти виноватого. Не дамся.

Сегодня тётя Зина была не одна. С ней вошёл худой высокий человек с длинной бородой. Пышные темные волосы собраны в хвост на затылке. Только на висках слегка проглядывала седина. На нем было чёрное платье до пола (ряса называется?) и серая жилетка. Мама предложила ему сесть в кресло и подождать, пока она сделает чаю. Мужчина в кресло сел, а от чая отказался.

Я ушла в свою комнату, потому что нам с братом не разрешают лезть в дела старших. Но ужасно интересно, о чем они там разговаривают. Подслушивать — это не наши методы. По обрывкам фраз и настроений родителей после таких разговоров, я стараюсь составить общую картину. А пока идут все эти переговоры, я сижу читаю. Петька обычно идет гулять. Иногда мне кажется, что настоящая жизнь именно там, в книгах. А тот ужас, который постоянно происходит за дверями квартиры мне только снится.

Когда я вынырнула из леса, в котором жили лешаки, в свою комнату, гости уже собрались уходить.

Перед уходом мужчина посмотрел на меня внимательно. У него были прозрачные глаза цвета весеннего неба и незаметная улыбка. Захотелось крикнуть: «Не уходите! Поговорите со мной!». Мне даже показалось, что вокруг него стало светло, а в углах комнаты наоборот, попрятались тени. Как будто и он хотел что-то мне сказать. Но не стал. Помешала Зина своей суетой.