Каждому своё

Именно там доблестные имперские войска добивали сейчас разрозненные племена варваров. Последние гибли под артиллерийскими и бомбовыми ударами десятками и сотнями тысяч и отступали в непроходимую таёжную глушь. Их почти не преследовали, просто уничтожали. Жизнь каждого солдата великой империи стоила дорого. Восточные унтерменши расплачивались за неё сторицей. Тысяча к одному, и это лишь в лучшем случае...

На передовой Макс Штифель пока не бывал. Батальон «Лоре» квартировал в глубоком тылу, в местности, умиротворенной лет двадцать назад и потому считающейся относительно безопасной.

Конечно, не в том смысле, что её жителей уравняли в правах с высшей расой — этого не могло быть по определению — а в том, что массовое сопротивление новым властям здесь давно прекратилось, а если кто и шалил, то исключительно в одиночку. Таких требовалось выявлять, отлавливать и наказывать по всей строгости, вместе с ближайшими родственниками и соседями. Именно этим — выявлением, отловом и наказанием — и занимался охранный батальон «Лоре».

За десятидневный рейд удалось выявить всего четверых «смутьянов». Троих возглавляющий группу фельдфебель счёл малоопасными, поэтому их просто выпороли, а вот с четвертым пришлось повозиться. Как донесли лояльные империи односельчане, пастух Вуйтек, во-первых, хранил в сарае дедовское ружьё, а во-вторых, когда напивался, позволял себе словесные вольности об имперских военнослужащих и чиновниках. Экспресс-расследование показало, что всё это правда. Нашлось и ружьё, и свидетели. Более того, в процессе дознания выяснилось, что пастух не только говорил, но и действовал: стрелял в вырезанный из газеты портрет вождя и подсыпал сахар в баки останавливающихся в селе имперских автомашин.

Фельдфебель Фогель приговорил Вуйтека к смертной казни.

Пастуха повесили в тот же день. Было довольно весело. Штифель и Хартманн даже сфотографировались на фоне болтающего ногами преступника. Какое-никакое, а развлечение. Жаль только, что родственников у него не нашлось, поэтому две дополнительные петли (меньше не полагалось — виселицу сооружали по типовому, утвержденному свыше проекту) остались незанятыми.

..

* * *

— Эй, дед! Тащи ещё шнапса! — зычно скомандовал Хартманн, когда Макс занял своё место за длинным деревенским столом.

— Уже несу, господин офицер, — хозяин избы, угодливо изогнувшись, водрузил на столешницу очередную бутыль с мутноватой жидкостью.

— И закусь. А то жрать охота, сил нет, — ворчливо добавил Штифель.

— Не извольте беспокоиться, господа.