Вик Разрушитель 5

Отойдя еще на несколько шагов от балагана, я заговорил, все равно приглушая голос:

- В общем, я снова общался с Геванчой во сне. Не спрашивай, как ему удается затягивать меня в свою реальность. Шаман сказал, что наш Источник – всего лишь часть большого метеорита, расколовшегося на две половины. Одна упала туда, где сейчас стоит Алтарь, а вторая находится на Аляске, если я правильно понял про Большую Воду.

Отец, до этого со скучающим видом разглядывавший окрестности, медленно повернул голову и застыл, глядя прямо в мои глаза.

- Чтоб меня скрючило божьим наказанием! Ты, что, говорящим с духами становишься? Подарили боги сыночка! А что еще Геванча сказал?

- Родовой Источник дает Огонь, а его вторая половина – Воду. Поэтому я и спрашивал тебя про нее, когда подошел к Алтарю. Источник показывал свою вторую ипостась, а вы ничего не поняли, - я выдохнул скопившийся в груди воздух.

- Никто из нас не видел, что Небесный Камень еще и «водную» Стихию генерирует, - успокоившись, откликнулся отец.

- Плюс и минус, разные полюса, - подтвердил я, удивляясь, что отец повторил мысли Никиты Анатольевича Назарова, пусть и своеобразно. – Я читал такую версию. Антимагия ничем не отличается от обычной магии, в этом нет ничего удивительного. Поэтому Источник меня и принял, почувствовав «родную» кровь.

- Надо же, как тебе Брюсовы архивы на пользу пошли, - хмыкнул отец и посерьезнел. – Ладно, что еще Геванча сказал?

- Да в общем-то больше ничего интересного. Осколок на Аляске, а вот где именно – он не знает. Я вот думаю, а если соединить оба камня, что произойдет?

- Что? Да что угодно. Может, наша Сила удвоится или утроится, и мы получим возможность пестовать не одну Стихию, а две… или три. Или все взлетит на воздух к чертовой бабушке, и род Мамоновых перестанет существовать.

- Но это же часть одного целого!

- Да все понимаю, но риск излишен, сын. Поэтому проведем некоторые мероприятия на месте. Съездим на Аляску, ты со своими возможностями поможешь отыскать Камень. «Привязывать» его к крови будем вместе. Отец и сын. Если и погибнем, то только мы с тобой.

Меня продрало от того, с каким спокойствием, и даже безразличием отец поведал о нашей судьбе.