Сумеречница

Та женщина настолько часто срывала злость на детях, что те предпочитали прятаться в лесу, заботясь друг о друге. Из всех тех детей многие выросли и предпочти забыть о том времени, но были и те, кто просто оставили этот осколок прошлой боли в сердце и памяти.

С тех пор этот лес и вправду для Эллы стал вторым домом, а его обитатели стали почти родными. Хотя некоторые порталы были там уже давно, но дети не чувствовали этих границ и часто забредали к Хранителю леса, который любил забавляться с детьми.

— Мы можем заблудиться.

— Не для меня. Сумеречный пансион находится на окраине этого леса, а самое ближайшее к нему здание было мне домом много лет. Я выросла в этом лесу, — отстраненно сказала девушка. Она не стремилась налаживать контакт, но и портить то, что уже есть не хотела.

— Ты росла в Сумеречном приюте? — удивился Рат.

— Не всем даровала судьба шанс купаться в родительской любви и заботе, — в той же манере ответила девушка.

— Понял, но жалеть тебя не собирался, — сказал Рат растерянно. Он не успел понять, как ему реагировать на такую искренность.

— Ты уж прости, я не привыкла врать и скрывать что-то о себе. Тем более, от тех, с кем мне предстоит иметь дело на длительной основе. Это помогает избежать недопонимания, — сказала девушка. — Мы опять подходим к реке. Только не говорите мне, что придется мокнуть.

— Думаешь, серьгу нашли и кинули в реку, избавляясь от улики? — удивился благородный.

— Логики я в этом не вижу, но это не значит, что её нет, — устало ответила девушка, выбирая тропку, по которой не пришлось бы прорываться сквозь кустарники и густые деревья.

— Ни подозреваемому, ни пострадавшей это делать было незачем, — согласился Рат.

— Можно предположить, что нападавший просто случайно обронил серьгу, но даже толкни он пострадавшую, серьга упала бы на землю, а не прицепилась к одежде.

— Даже если задержалась бы в складках одежды за такой долгий путь, мы бы её уже нашли.

— Долгий путь? Да мы же и получаса не прошли, — удивилась Элла.

— Вот теперь верю, что ты здесь проводила много времени.

— А до этого сомневался? И какая же мне выгода об этом врать? — саркастично спросила девушка.

— Приврать многие любят.

— Вранье — это вторая вещь после жалости, которую я ненавижу, — сказала Риэлла.