Венец смерти

Улучив момент, когда матушка была не слишком завалена работой, Кейси спросила:

– Матушка, а почему ты перестала рисовать? Ведь тебе же это нравилось?

Молодая, еще не утратившая красоты в постоянных трудах ее мать, Элизабет (она перестала быть Бетси в тот самый момент, когда на руки женщине положили новорожденную девочку, плод ее чрева), равнодушно кивнула:

– Да. нравилось. Учитель в школе мной все нахвалиться не мог, твердил, что мне нужно обязательно развивать свой талант.

– А ты?

– Да я и развивала.

– Ты из-за отца перестала рисовать, да? – наивно спросила Кейси. Девочка несколько раз слышала от разных членов семьи, что ее отец, Уилл Барклай, нрав имеет куда как тяжелый, и терпеть не может, когда ему кто-то перечит. В дочери Уилл, правда, души не чаял, и закрывал глаза на многие ее шалости, когда Кейси была совсем крохой.

– Не то, чтобы прямо из-за него. Родилась ты, и времени на рисование действительно не стало. За малышкой присмотреть, дома порядок навести, с готовкой бабушке твоей помочь – всегда есть чем заняться, только успевай поворачиваться.

Кейси видела, что матушка, пусть и старается говорить равнодушно, полностью скрыть от дочери тоску по живописи, которую она когда-то любила, в которую вкладывала душу, Элизабет Барклай не смогла.

Что же это получается? Значит, она, Кейси, невольно оказалась виновата в том, что матушка перестала рисовать? Она родилась, а женщина, которая прежде каждую свободную минуту, пусть у Элизабет и было их не слишком много, уделяла краскам и холсту, бросила все ради новорожденной малышки. И вот, ее мольберты, холсты и давно написанные картины пылятся на чердаке, как ненужный хлам.

Неужели Кейси ждет то же самое? Выйти замуж за чистокровного оборотня, уехать жить к нему в одну из общин, рано или поздно родить мужу маленького тигренка, и полностью отдаться заботам о нем? У нее не станет больше времени ни на чтение книг, ни на долгие пешие прогулки (не важно, на двух ногах или четырех лапах она гуляет), ни на верховую езду.

Чем старше девочка становилась, тем чаще ей в голову приходили мысли о неправильности общинного уклада.