Хранительница

— Не помрет зверушка от упадка сил?

— Тебе его жалко? — Яна приподняла брови. — Вообще, не должен — он же бестелесный!

— Ну ок, — Оля уселась рядом по-турецки. — А мне посмотреть можно?

— Ни за что! Я же жадина, за посмотр деньги платят, — подруга усмехнулась. — А я думала — ты снова рисовать будешь.

— Не буду. Не рисуется мне, наверное, отдых нужен.

— Ну, оно и правильно. Кто его знает, как оно на наши действия отреагирует. На мои, в смысле, — Яна принялась переключать какие-то кнопки и рычажки.

Повертела раструб локатора — видать, чтобы лучше поймать неведомое существо в фокус.

— Мне вот интересно, — заговорила Оля. — И что, он вот так будет смирно сидеть на месте и ждать, пока ты ему что-то поменяешь? Даже не рыпнется и не пикнет?

— Пока сидит, — скупо отозвалась подруга. — Но вообще, я не думаю, — прибавила она. — Я потому и говорю, что правильно ты без рисования пришла. Сдается мне, не даст он тебе ничего дорисовать. Даже если ты на кухню уйдешь.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь клацаньем клавиш. Монитор мерцал. А внутри пустой коробки — точнее, координатной сетки — жил и дышал пульсирующий сгусток энергии. Оля глядела на него в ожидании — когда же, наконец, сгусток начнет уменьшаться.

Может, он совсем покинет квартиру? Было бы неплохо.

Хотелось уже забыть поскорее о призраках и полтергейстах. Приходить по вечерам домой в тихую квартиру, мирно отдыхать и рисовать. Рисовать, не опасаясь, что тебе раскидают карандаши и перемешают краски.

Оля до сих пор вспоминала свой «выпускной» рисунок с курсов. Да, то, что подсунули ей духи, преподаватель хвалил. И похвала была ей приятна. Но хотелось, чтобы он увидел ее настоящий рисунок — светлый и радостный.

Интересно, удостоился бы он такой же похвалы?

— Чего ты так душераздирающе вздыхаешь? — голос Яны прервал ее размышления.

— Да так, — Оля снова вздохнула.

«О рисунках своих думаю», — хотела она уже сознаться.

Но тут внутри прибора звякнуло, будто кто-то уронил велосипедный звонок, и подруга впилась взглядом в экран. Оля вытянула шею, пытаясь разглядеть, что там происходит. О тоскливых размышлениях мгновенно позабыла. Самоедством на тему печальной судьбы собственного творчества можно заняться позже!

Сгустки энергии в углах куба на экране подрагивали, как живые. Напоминало слизня, который тяжело дышит и дрожит. И все сильнее и сильнее.