Другая сторона

Его мнение в любом случае было предвзятым, но… Если б этот парень пришел на пробы в «Констриктор», его взяли бы без промедлений: играть хулиганов-отморозков, неоправданно жестоких военных, а может, и маньяков. Во всем его облике сквозило что-то звериное, собачье или, того хуже, – гиеновое. Точно! Береговая гиена – вот кого он напоминает. Такой же лохматый, сгорбленный и коренастый, хотя и выше Наткета на голову. Черты лица были грубыми и асимметричными, отчего казалось, что мужчина все время скалится; меж сомкнутых губ выглядывал желтый клык.

– Ты же не знаешь, – нервно улыбаясь, сказала Николь. – Это Наткет, мой старый… друг. Только сегодня из Города…

– Старый друг? – мужчина шумно выдохнул. Широкие ноздри затрепетали.

– Да, – Николь кивнула. – Друг детства… Это его дом, на самом деле.

Она взмахнула рукой, указывая на кухню. Мужчина проследил за ее жестом.

– Наткет, это Калеб. – Если бы была возможность, Николь бы его подтолкнула, а так лишь жалобно мотнула головой.

– Очень приятно, – соврал Наткет, протягивая гостю ладонь.

Калеб убрал руки в карманы. Наткет так и остался стоять с протянутой рукой, прекрасно понимая, что Калеб не ответит, да и ему самому этого не хочется. И вовсе не потому, что потенциальное приветствие могло окончиться сломанными пальцами.

– Хотел тебя подбросить, – сказал Калеб. – У меня как раз перерыв. Но ты ж занята…

– Прекрати, – сказала Николь.

– Ладно, мне пора на работу, – буркнул Калеб.

Развернувшись так, что на паркете остались полосы, похожие на следы шин, он направился к выходу. Наткет шагнул было следом, но Николь схватила его за рукав. Входная дверь чуть не слетела с петель от удара.

– Оставь его. – Николь покачала головой. – Пусть успокоится. С ним всегда так. Ревнивый как дюжина Отелло. Он же тебя совсем не знает – они с матерью перебрались сюда из Конца Радуги года три назад.

То, что парень оказался родом из Конца Радуги, лишь добавило к списку недостатков Калеба еще один.

– Нехорошо получилось, – сказал он.

– Забудь. – Николь махнула рукой. – До вечера покопает, там, глядишь, и успокоится.

– Покопает?

– Динозавров. Он же работает на раскопках, – она повернулась к сковородке. – Слушай, это действительно нельзя есть.