Другая сторона

Трубку она держала двумя руками и слушала так внимательно, точно боялась упустить не то что слово – вздох. Без всяких объяснений Наткет понял: случилось что-то ужасное. Наткет оперся о стену и молча смотрел, как Николь отрешенно кивает в ответ на шуршащее бормотание телефона.

Наконец она повесила трубку.

– Отец, – сказала Николь. – У него сердечный приступ. Сейчас в больнице.

– Сердечный приступ?!

По позвоночнику словно скользнула ледяная змейка. Еще один сердечный приступ? Неужели и за этим стоит консорциум? Похоже на то… Радиостанция Краузе, должно быть, у них в печенках сидела, и они решили его убрать.

Проклятье, были же законные и безопасные способы заткнуть Большому Марву рот. Как понял Наткет, «Свободный Спектр» выходил в эфир без лицензии. Однако консорциум не стал возиться. Или дело не только в радиостанции? Может, причина всему приезд в Спектр и поход на раскопки? И то, что Краузе защитил его от рабочих?

– Как он?

Николь глубоко вздохнула в тщетной попытке успокоиться.

Схватилась за край столика с телефоном. Наткет отвел взгляд и уставился на грязные шнурки своих кроссовок.

– Кризис миновал, но состояние стабильно тяжелое, – сказала Николь. – Поехали.

– Куда?

– В больницу! – вспылила Николь. – Я же сказала!

Менее чем за четверть часа Наткет припарковался на пустой стоянке. Николь, не дожидаясь его, вышла из машины и зашагала к стеклянным дверям. Спотыкаясь о выбоины асфальта, Наткет поспешил следом.

Больницу построили, когда Наткету было лет десять, после того как сгорело деревянное здание старой. Тогда она выглядела вызывающе современной – сверкающее стекло и бетон, четкие прямые линии и светлые тона. Сейчас же конструктивный дизайн смотрелся архаично. Штукатурка осыпалась со стен, а светлая краска приобрела мрачный желто-коричневый оттенок.

Несмотря на поздний час, их пропустили. Толстая женщина в регистратуре подняла взгляд и сказала:

– Второй этаж, палата двадцать семь.

Здравствуй, Нат. Слышала, что ты вернулся.

Он так и не вспомнил, как ее зовут, и лишь рассеянно кивнул на приветствие. Николь шла по больнице с пугающей уверенностью – ей не раз приходилось ходить этим маршрутом. Они поднялись по узкой лестнице и вышли в темный коридор.

Дверь в палату Большого Марва оказалась приоткрыта. Полоска желтого света то сжималась, то расширялась, когда дверь покачивалась на легком сквозняке. Николь решительно шагнула в палату.