Другая сторона

Погоди, а я про тебя слышал! Корнелий писал, ты его ученик, так?

– Ученик?! – изумился Наткет.

Какой еще ученик? Они работали вместе, это да, но чтобы Корнелий его чему-то учил… Разве что пунктуальности и тому, что можно заставить работать самую невероятную штуку. В обоих случаях он не добился результатов.

– Точно, точно, – сказал Гаспар. – Он прям так и писал: «работаю с талантливым молодым человеком. Перспективный». Ты и есть тот перспективный молодой человек?

– Ну, наверное, – Наткет пожал плечами.

– И как дела у моего приятеля? – спросил Гаспар, теребя конверт. Ему не терпелось открыть письмо, но сделать это в присутствии Наткета он не решался.

Наткет вдруг сообразил, что на самом деле оттягивает разговор. Но в конце концов ему придется сказать печальную весть, так сколько можно себя изводить?

– К сожалению… – Он замялся, но, собравшись с силами, выпалил. – Он умер.

Гаспар дернулся, как от пощечины.

– Как?

– Не знаю… Не могу сказать точно. Сначала думали, что отказало сердце, а потом в крови нашли яд тропической змеи…

– Проклятье, – прошептал Гаспар. И как-то разом, незаметно, он осунулся и помрачнел. Чтобы стоять твердо, астроному пришлось опереться о стену. – А он был на восемь лет младше меня. Когда?

Он требовательно посмотрел на Наткета.

– В четверг, – ответил тот.

– Значит, перешли в атаку? – пробормотал Гаспар.

– Не знаю… Ведется следствие.

– Много они найдут! – горько заметил Гаспар. – Не надейся – что-что, а следы они заметать умеют… Значит, Корнелия отравили змеиным ядом? Они неоригинальны.

– Кто «они»? Гаспар отмахнулся.

– Если не знаешь – даже не думай. Все равно не поймешь, да и вообще не твое это дело.

Наткет так и замер с раскрытым ртом. Подобного хамства он не ожидал. Вот и благодарность: привез письмо – хорошо, а теперь, мальчик, иди погуляй, остальное не твоего ума дело.

– Знаете, – холодно сказал он. – Корнелий был моим другом, и если вы думаете, что его смерть меня не касается…

Гаспар едко усмехнулся.

– Прости, без обид. Корнелий был и моим другом. Но я серьезно: не стоит тебе в это лезть. Ты сделал доброе дело, – он махнул конвертом. – Считай, долг перед Корнелием выполнил.