Шатун

Глаза потемнели, утратили блеск, провалились в глазницы, высохли, как изюм.

За долю секунды тётя Света превратилась в сухую мумию, лишь отдалённо похожую на человека своими проваленными глазницами и паутиноподобными волосами. Бесшумно лёгкая мумия опала вниз, и позади неё я увидел бледного и грязного ребёнка в потасканной хламиде. В руках он держал какой-то цилиндрический аппарат – дегидратор, не иначе, который убивает так незаметно, что умирающий не успевает испугаться. И смотрел ребёнок прямо на меня, хотя и не должен был меня видеть.

Я отскочил от двери, и в эту минуту выключился свет во всём доме. Меня обступила непроглядная тьма. Пятясь, я запнулся о что-то твёрдое (полку для обуви?) и растянулся на полу. Вскочил, крепче перехватив пистолет. Кто-то шепнул прямо в ухо, и я принялся палить во все стороны, как ненормальный. Выстрелы грохотали невероятно громко. Во время вспышек были видны тонкие тени, скользящие по стенам...

Меня коснулось что-то холодное, и я заорал...

– Отставить психовать, солдат! – раздался рёв совсем рядом.

У меня дежавю, подумал я вставая. Двигался я автоматически, без участия мозга. Где-то уже слышал эту фразу, вот только где?

Кто-то невероятно сильный схватил меня за шкирку, как котёнка, и дёрнул в сторону. Сам не понял, как я оказался на лестничной площадке. Передо мной стоял давешний дворник – такой же благоухающий, но глаза горели знакомым блеском, и я поразился, как это я сразу не узнал Глеба... Ведь это его широченные плечи, и лицо, и глаза, и нос, и голос.

Глеб выдернул из заплечной сумки блестящий прямоугольник, поставил его на порог моей квартиры, сделал длинное движение вверх. Прямоугольник растянулся, и прозрачная пластина затянула весь дверной проём. Мне отчего-то вспомнилась прозрачная клетка, в которой увозили Ведьму.

В руках Глеб вертел чётки из прозрачных бусин. Кажется, ими он отшвырнул сумеречных детей.

В прозрачную пластину, затянувшую входную дверь в мою квартиру, изнутри упёрлись детские ладошки, и это было жуткое зрелище.

– Что уставился, Володя, валим! – рявкнул Глеб, замаскированный под алгоколика-дворника. И почему я ничего не заподозрил, когда ко мне подошёл совершенно незнакомый дворник? Не потому ли, что выглядел он слишком архитипично для такой категории людей?

Мы с топотом бросились вниз по лестнице.