Шатун

В школе милиции на курсе лекций по психологии нам рассказывали, что женщины склонны снимать стресс общаясь с подругами, а мужчины более молчаливы и замкнуты и потому любят просто-напросто нажраться до ужаса в надежде, что позже всё само станет на свои места. Не все мужики молчаливы и замкнуты, но в среднем, если брать статистические данные, похоже, так оно и есть. И я не отношусь к исключениям, я – самый что ни на есть среднестатистический мужчина, предпочитающий мужественно молчать и заливать душеньку алкоголем.

Когда я выходил из подъезда за второй бутылкой, меня спалила тётя Света.

– Так и знала, что алкаш! – донеслось до меня.

Я остановился на мгновение. Хотелось развернуться и угостить её такой оплеухой, чтоб все пломбы из зубов повыскакивали. В последнюю минуту каким-то чудом сдержался. Как ни странно, высказывание тёти Светы подействовало на меня благотворно: вместо коньяка я купил в магазине кефир с твёрдым намерением пить только его весь остаток вечера. Зашёл к Наташе в гости, несмотря на поздний час.

Хотелось хоть немного утешения от близкого человека, хотя Наташа и понятия не имела о моих реальных проблемах.

Наташа делала уроки с дочерью – учили главу из учебника по анатомии. Или биологии? Не скажу точнее.

– Организм человека и любого теплокровного животного, – объясняла Наташа, – на 70 и более процентов состоит из воды.

– То есть если человек весит сто килограммов и забрать из него всю воду, он будет весить всего тридцать? – спрашивала дочь.

Меня осенило. Я пробормотал, что просто хотел увидеть Наташу и, хотя она уговаривала поужинать, чмокнул её в щёку и поспешил обратно домой, чтобы как следует обдумать озарившую меня идею.

И не дышать на Наташу перегаром (это не перегар, сказал бы печально известный поручик Ржевский, свежак-с).

Пока я шёл от одного подъезда к другому по тёмному и грязному двору, вокруг не было ни души. В оконном свете золотились ветви тополей, откуда-то доносился монотонный голос телеведущего. У припаркованной возле подъезда машины за лобовым стеклом мигал синий огонёк сигнализации.

Я уже достал из кармана ключ от подъезда (у нас подъездная дверь открывается огромным ключом, похожим на штопор), когда вдруг увидел стоящего совсем рядом ребёнка лет десяти. Он стоял и смотрел на меня.

Я вздрогнул от неожиданности. Ребёнок, неопрятный, лохматый, худой и чумазый, одетый в рваную хламиду, не шевелился и не издавал никаких звуков. Этот пацан, явно сирота внешне, почему-то не производил впечатления бродяжки.