Шатун

– Отставить пессимизм! Короче, Склифософский, мне тебя отправлять к мозгоправу? Психологу нашему штатному? Может, отпуск на пару недель возьмёшь? Новички так обычно делают, чтоб волком не взвыть. Как-никак ломка стереотипов, всё мировоззрение нахер катится... Начальство не против. Ну так как?

Я подумал. Во мне взыграла гордость.

– Не надо отдыха. Я справлюсь.

Глеб не стал уговаривать. Улыбнулся неожиданно грустной улыбкой, и я впервые задумался, что это за человек? Есть ли у него семья? Или он одинок, как все «орки»?

– Разрешите вопрос? – произнёс я.

– Валяй.

– У вас есть... – начал я, но сообразил, что Глеб откровенничать не станет. Не такой человек. Поэтому спросил другое: – Кто такие Заблудшие?

Глеб изогнул соболиную бровь.

– Откуда услыхал?

– Не помню, – тут же ответил я.

– Ясно, от Васяна. В общем, Заблудшие – это класс А, самый высокий, наш отдел такими объектами не занимается. Выбрось из головы.

Я вспомнил, что класс А предполагает максимальное количество жертв – так же, как и уровень психогенного воздействия.

– А кто занимается такими объектами?

– Дед Пыхто, – рявкнул Глеб. – Есть ещё вопросы?

– Никак нет.

V

Прошёл год. Закончилась длинная студёная зима, началась дождливая весна, с заморозками и оттепелями, из-за которых простыть –раз плюнуть.

Доступ в архив я получил, но не скажу, что это мне особо помогло. Доступ был неполный, только к тем делам, которые проводил ОРКА. А о них я и так знал.

Мы с Глебом не то чтобы подружились – с начальником трудно просто так дружить, друзья ведь должны быть на равных.

.. Но в некоторой степени сблизились. Он знал, когда быть жёстким, когда – мягким, умел подбодрить, а то и пистонов вставить. За тот удар в челюсть я на него в обиде не был; сам бы так поступил на его месте. Я очень быстро сообразил, как «оркам» повезло с начальством. Правда, из головы не выходили пытки, которыми не гнушался Глеб, но, вероятно, жизнь – это и есть сплошная война, просто иногда (или всегда?) прикрытая подобием культуры и добропорядочности.

К психологу я так и не обратился, хотя мысль проскальзывала. Вскоре, правда, у меня отросла дублёная шкура, и я попривык к оживающим частям мёртвых тел, упырям, призракам, мутантам и прочей нечисти, с которой работал наш отдел.

А работа шла своим чередом. Все криминальные аномалии, с которыми я столкнулся, перечислять здесь резона нет, у меня их накопилось столько, что я мог бы нашлёпать рассказов пятьдесят с лишком, если бы ставил целью быть автором ужастиков.