Шатун

Я выпустил почти полную обойму, хотя этот, язык не поворачивается сказать, ребёнок умер после второй пули, раздробившей уродливое личико. В конце, когда «орки» перебили троих чудовищ и поймали последнего, я сел прямо на пол. Руки и ноги у меня тряслись.

Дико орущую мать и её адское дитя увезли люди из другого отдела – пойманные Жуткие сидели в странных стеклянных клетках, которые погрузили в фургон и увезли в Пекло. Григорий уже начал разговаривать глубоким размеренным голосом с тремя свидетелями этой сцены.

Помню, как они стояли у стены, освещённые уличным фонарём (дело было ночью), растерянные или, точнее, потерянные, с остекленевшими глазами, и слушали нашего гипнотизёра.

... А буквально через пару дней мы столкнулись с Жутким, которого прозвали Ведьмой, и эта встреча окончательно вывела меня из равновесия.

Всё началось с того, что в некоем селе начали пропадать люди. Местные сплетники рассказывали о поселившейся в лесу ведьме, якобы спавшей в подземном убежище много веков и недавно проснувшейся.

Мы выехали на место. И, надо сказать, место это оказалось страшноватым. Представьте себе старый лес, сильно заболоченный. Поздняя осень, ливни каждый день, утром вода в болоте подёргивается тонким слоем льда.

Ведьма налетела на нас в вечерних сумерках, похожая на чёрный колокол в просторном плаще с капюшоном. Пули её не брали. После первой атаки Ведьма куда-то пропала, но мы шли дальше, ведомые Витей, который двигался с закрытыми глазами прямо по болоту и ни разу никуда не провалился.

Он вывел нас на ветхую деревянную хибару, где когда-то жили какие-то староверы. То, что мы там нашли, шокировало бы осатаневших от кровавой бойни кавказских боевиков. В хижине на специальных распорках, опутанные трубками медицинских систем-капельниц, висели расчленённые тела: мужские, женские, детские. Руки, ноги, туловища в самых неестественных сочетаниях. Но, как говорится, прикол был не в этом...

В хижине стоял тяжёлый запах мертвечины, испражнений и крови.

Что-то ритмично стучало в темноте – что-то, напоминающее работу огромного сердца. Позже выяснилось, что это и было своего рода сердце: механический насос, закачивающий во фрагменты тел розоватый раствор.

Когда я, напряжённый донельзя, проходил мимо отрубленной женской головы, её рот и глаза внезапно раскрылись. Я отскочил в сторону, запутался в паутине капельниц. И тут задвигались все эти отрубленные куски человеческих тел.