Шатун

С ним постоянно проживала пожилая сиделка, которая следила, чтобы Мишенька не умер оттого, что забыл поесть.

Дар Мишеньки заключался в умении отличать обыкновенных людей, которых он почему-то называл «Скучными», от так называемых «Жутких». Кстати, «пчелиная матка» относилась к этим Жутким. Конструктор механического монстра тоже. По словам Васяна, именно Мишенька этих необычных преступников и вычислил.

Когда я впервые предстал перед этим рыхлым, болезненного вида тридцатилетним мужиком, сидевшим целыми днями перед теликом или компьютером, он, едва глянув на меня, буркнул:

– Скучный.

Тогда я не врубился, к чему это он. А когда мне объяснили ситуацию, вздохнул с облегчением. Приятно знать, что, во-первых, в тебе нет никаких пчелиных или змеиных желёз, во-вторых, что «орки» не схватят тебя как потенциального преступника и не отправят в Пекло.

Кстати, о Пекле. Куда отправлялись Жуткие, я пока не знал. Если доступ к архиву я мог получить через год безукоризненной работы, то информация о том, куда определялись необычные преступники, для меня и других рядовых «орков» была закрыта навсегда.

Возможно, как сказал Васян, их пускают в расход при помощи выстрела в затылок, возможно, замораживают для будущих поколений или препарируют в тайных лабораториях.

Как бы то ни было, то место, куда увозили Жутких, мы между собой называли Пеклом. Думаю, не сильно ошибались при этом.

Механического робота и прочие изобретения тоже увозили неизвестно куда. Сомневаюсь, чтобы их уничтожали – скорее всего, тщательно изучали для пополнения ресурсов нашей системы обороны, внешней и внутренней разведки и всего такого прочего.

Власти скрывают, скрывали и будут скрывать, чёрт побери! Васян откуда-то узнал (или просто сочинил), что воспроизвести робота не удалось. А секрет Пчелиной матки заставлял подчиняться только самой матке, а не, скажем, генералу армии или президенту. Получалось, толку от многих штук было мало. Место, где гипотетически хранились ништяки от Жутких, назывался в народе Схроном.

Я мог бы написать кучу историй о Пекле и Схроне, Жутких и их творениях, которые мне наплёл Васян; получились бы неплохие крипипасты (не хуже некоторых), но не буду этого делать. Моя цель иная. Да и не подобает бывшему ветерану войны, милиционеру и агенту ОРКА тешить самолюбие графоманскими потугами.

Когда случались криминальные аномалии, часто бывали свидетели. Крышу им сносило капитально, понятное дело. Тогда в дело вступал доктор Григорий.