Шатун

Вот если б Серж оскорбил меня, то я не замедлил бы бросить ему вызов. Но там, в проклятой зале, я чувствовал себя одним против всех, и мысль о дуэли меня не посетила.

Дядя счел мое молчание за верный признак трусости, обрушил на меня кучу упреков и почти ругательств, после чего приказал весь вечер помогать конюху убирать в конюшне.

Но не буду боле распространяться о своих горестных переживаниях, дабы не превращать сии записки в дневники какой-нибудь чувствительной дамы. Скажу лишь, что в течение этой недели я дважды выбирался в город по поручению дяди и каждый раз со страхом ожидал, что за моей бричкой увяжутся досужие прохожие, чтобы показывать пальцем и смеяться.

К моей радости, такой оборот дело не приобрело, и никто не обращал на меня внимания больше, чем это было необходимо.

Каждый раз я незаметно поглядывал на людей сквозь заветный янтарь, который по-прежнему висел на груди под рубашкой рядом с нательным крестиком, и видел темные сущности. С каждым днем их становилось больше повсюду, где обретались люди.

То ли из-за действия этих потусторонних существ, то ли еще по какой причине в городе и даже в нашей деревне участились случаи мордобития – и пьяного, и трезвого, – различных ссор и насилия.

Однажды я пришел в церковь и завел с батюшкой разговор о темных сущностях, но, так как рассказать о янтаре и тем более показать его я не пожелал, разговор вышел неважный. Батюшка не совсем меня понял; в итоге сказал, что бесы во все времена искушают людей, но страшиться этого не стоит, покуда Господь на небесах, а молитва на устах.

Разочарованный, я покинул церковь.

Во время второго своего визита в город я проехал мимо приюта Святого Варфоломея и инстинктивно натянул поводья, озирая двор перед приютом в надежде увидеть Машеньку. Провидение в тот день было ко мне благосклонно, и Машенька действительно вышла из дома. В один прекрасный миг наши взгляды встретились…

– Георгий Павлович! – вскрикнула она с неподдельной радостью. – Какая неожиданная встреча! Ступайте к нам!

Я немного неуверенно спешился и подошел к Машеньке, окруженной ребятишками.

Судя по тому, как дети жались к ней, судя по восторженным взглядам, Машеньку здесь любили. Да и как могло быть иначе?

Мы уселись в небольшой беседке, увитой плющом; Машенька приглядывала за детьми, устроившими рядом веселую возню, и вела со мною непринужденную беседу. Я отвечал односложно и зачастую невпопад, ибо был занят тем, что незаметно любовался ее свежей красотой.