Шатун

Мёд!

– На сегодня хватит, – сказал Шанин, засунув флягу на место. – Пошли назад, отдохнём.

Мы отошли шагов на сто и установили палатку возле едва заметной тропы.

– Что это было? – шёпотом спросил я. – Типа подношения?

– Ага. Только так их можно убедить, что мы друзья. Две чаши от двух посетителей.

Я шмыгнул носом. От постоянных холодов и сырости у меня из носа постоянно текло.

– А они тебя не узнают, что ли?

– Жуткие способны менять обличья, забыл? Вдруг я их враг с личиной друга?

– Как у них всё сложно, – пробормотал я.

Шанин не ответил. Уселся на поваленное дерево и уставился в чащу. Медитирует, догадался я.

Пока совсем не стемнело, я принялся заполнять дневник. Позже мы развели маленький костёр из найденных сухих веток, разогрели консервы и вскипятили воду в крохотном чайнике. Несмотря на дожди и сырость, питьевую воду в тайге следует экономить. Хорошо хоть, что сейчас не лето, и жажда особо не мучает.

После скромного ужина мы завалились в спальные мешки в палатке. Тело у меня зудело и чесалось от грязи и пота.

Надеюсь, у беров есть где помыться. За эти три дня я даже толком не умывался. А зубы вообще не чистил...

Утром я проснулся от тихого звона Индикатора. Не успел продрать глаза, как Шанин уже выхватил пистолет. Мы расстегнули входной клапан и вылезли из палатки.

Я охнул и отшатнулся. Вокруг палатки молча и неподвижно стояли люди в меховых парках – человек восемь. И – фантасмагорическое зрелище! – три гигантских бурых медведя, которые так же молча и неподвижно стояли бок о бок с людьми.

– О! – обрадовался Шанин. – Наше медовое подношение было принято! Знакомься, Валера, это мои друзья – Беры! Люди-медведи!

«Я так и понял», – подумалось мне. Но вслух я, понятное дело, ничего не сказал.

III

Шанин и Беры заговорили на каком-то грубоватом языке, в котором согласных было гораздо больше, чем гласных, а из гласных в основном звучали только «о» и «у». Я не отрывал глаз от медведей, стоявших в паре шагов от меня, но всё же заметил, что Беры не слишком приветливы со старым другом.

Особенно недовольным и даже надменным казался паренёк чуть старше меня со смуглым азиатским лицом и толстыми губами. Капюшон парки он откинул назад, чёрные волосы заплетены в косички, и в них вплетены разноцветные побрякушки, как у индейцев в вестернах. В нашем районе ему за этот прикид хорошенько накостыляли бы. Он разговаривал с Шаниным так, что не нужно было знать языка, чтобы понять: этот таёжный гей-гопник явно наезжает и выставляет какие-то претензии.