Шатун

Мы с Шаниным (и манкуртом Геной, но он не в счёт) были кем-то вроде дальнобойщиков, только вместо фуры у нас имелся микроавтобус «Мерседес сплинтер». Жили, ели, спали мы в машине и всё ехали, ехали на восток, от города к городу, по бесконечным просторам нашей необъятной страны. В Екатеринбурге меня пронесло от несвежего пирожка, в Тюмени я чуть не вывихнул ногу, когда спрыгнул с кузова грузовика, – помогал владельцу СТО разгрузить машину. За эту услугу владелец СТО почти бесплатно «переобул» наш автобус.

Возле Новосибирска у нас «полетел» бензонасос, и Шанину пришлось добираться до магазина автозапчастей и обратно на попутках. А мы с манкуртом сидели тихо в нашем автобусе, не привлекая ненужного внимания.

В Кемерово наша компания не попала. Ехали по объездной дороге – дальше, на восток, постепенно забирая к северу, почти вдоль реки Обь, в сторону Центрального Сибирского заповедника.

– Получается, раньше в Сибирь ссылали за убийства и разные преступления, а мы туда едем сами? – спросил я, глядя, как за окном мелькают деревья.

– Есть разница, – хмыкнул Шанин. – Мы не просто в сибирскую тайгу едем, мы едем к друзьям в гости. Там спрячемся до весны. К тому времени тебя, глядишь, объявят без вести пропавшим. А если не объявят, пыла у полиции явно поуменьшится. И у людей нашего Великого Пана, кем бы он ни был.

Я задумался.

– Слушай, а если инсценировать мою смерть? Чтоб поиски прекратили? Я в одной книге читал.

– У Марка Твена, что ли? – догадался Шанин.

Я не ответил, но продолжать думать. Идея интересная, можно ведь что-нибудь сообразить! Если меня признают мёртвым, розыск прекратят, и мне не придётся дёргаться при виде человека в форме. Родственников у меня нет, пьяница-отец не считается, ему по барабану, жив я или сдох давно.

Считанные разы мы ночевали в придорожных гостиницах. Больше в самой машине, в которой две раскладные койки, походная плита, запас жрачки, спальные мешки и шанинская химическая минилаборатория в большущем чемодане. С помощью этой лаборатории он готовил специальный раствор для Гены, чтобы обновлять его ткани. И какую-то дурь для себя, чтобы впрыскивать себе в ноздри и балдеть.