Шатун

Собственно, он был прав, терять мне особо нечего, хоть сейчас сваливай к дьяволу на рога, но этот Шанин уж очень странный... В кино герой обычно сразу соглашается, и они с наставником идут рубить вампиров. А в жизни извилинами надо шевелить.

Улыбка Шатуна-хипстера увяла. Он мотнул бородой в сторону лестницы.

– Тогда иди, держать не буду. Даже дорогу покажу. Сейчас наверху ночь. Тебя наверняка ищут все, кому не лень... Ты несовершеннолетний, глядишь, и выкрутишься...

Он встал во весь нешуточный рост. Пошарил в безразмерных карманах плаща и достал древнюю кнопочную «Нокию».

– Если передумаешь, набери код: 07081999. Включится маячок, и я тебя найду.

– Это дата какая-то? – сообразил я. – Седьмое августа 1999 года?

– Ага, – Шанин кивнул. – Седьмого августа 1999 началась вторая чеченская война.

VI

Пока мы поднимались наверх по заброшенным и засекреченным ходам, я успел многое передумать. Идти в руки нашего сомнительного правосудия, насчёт которого я не питал ни малейших иллюзий, потому что общался с его «жертвами» (в основном это были «откинувшиеся» сидельцы на районе), глупо.

Но бежать за Шаниным, который ведёт себя как полоумный, тоже не образец разумности.

А что, если он мне всё наврал? Закапал какой-то наркотик и внушил, что я видел его манкурта Гену? Не исключено, что благодаря наркотику мне привиделось всё это бомбоубежище целиком.

Конечно, встаёт вопрос, зачем ему такой геморрой. Ответ на этот вопрос может быть очень простой: он просто чокнутый, пересмотревший сериалов про аномальные явления, да ещё и, судя по всему, сам употребляет какую-то дрянь.

И он, очевидно, не в сговоре с Капюшоном. Иначе просто так меня не выпустил бы. Это было злосчастное совпадение, которые случается раз на миллион случаев, но всё же случается.

Если я не докажу, что Артёма и Ромку убил другой человек, если не найдётся свидетель или какие-нибудь доказательства того, что в подвале побывал Капюшон, я попаду в детское исправительное учреждение, так как подозревать в убийстве больше некого.

Или получу прописку в сумасшедшем доме. Перспектива крайне неприятная, но, как оказалось, я готов рискнуть свободой, чем отдаться во власть неизвестности... Торчать в дурдоме или колонии – это радикальное изменение образа жизни, но болтаться по миру как братья Винчестеры или ниндзя-черепашки – изменение ещё более радикальное.

Когда мы вышли из неприметной вентиляционной будочки позади котельной, отапливающей мэрию, я уже почти жалел, что отказал Шанину.