Шатун

Кто такой этот Капюшон, зачем он убил Ромку и Артёма, кто такие эти двое моих преследователей (которые ввиду богатырской комплекции не могут быть худым Капюшоном), и почему один из них неубиваем? Ну и наконец, ради бога, объясните мне кто-нибудь, почему всё это дерьмо свалилось на меня, да ещё и в один день?

Я заголосил, чтобы привлечь внимание хоть кого-нибудь. Никто не отозвался. Попытался разорвать ленту – тщетно. Хотел было прочитать наклейку на флаконе, из которого мне в кровеносную систему заливалась желтоватая маслянистая жидкость.

Наклейку мой похититель то ли сорвал, то ли её изначально там не было.

Вдруг вспомнил о том, что однажды от нечего делать заточил язычок на пряжке брючного ремня – собирался позже использовать его как отмычку, которую никто не заподозрил бы в том, что это, собственно, отмычка. Этим язычком можно разрезать ленту... Вот только как снять ремень?

Я почти дотянулся пальцами правой руки до пряжки, когда меня потянуло в сон – настолько сильно, что было понятно: это действует жидкость из капельницы.

Следующие минуты, часы или сутки (чувство времени полностью извратилось) я пребывал в странном и мерзком состоянии между сном и реальностью. Мерещилось, будто я лежу то дома, то на крыше той самой химпосовской общаги, а надо мной плывут облака, то снова я возвращался в каморку под землёй, и в полураскрытую дверь заглядывал Капюшон...

По стенам ползали тени скрюченных существ, из коридора (если за дверью был коридор) доносились шелестящие голоса и сдавленный зловещий смех.

Среди голосов я различал бормотание Артёма и Ромки – они говорили невнятно, но угрожающе, и я понял, что они недовольны моей удачливостью, благодаря которой я до сих пор жив... Они шли за мной.

Наконец появился Дикобраз. Он долго прятался за койкой, но я видел его длинные иглы, слышал отчётливый запах земли. Мне было и страшно, и наплевать. Дурацкое состояние.

В комнате стало почти темно, лампочка еле горела.

Дикобраз наваливался на меня, злился, бесился, дышал-свистел дырой рта мне прямо в лицо. Но страх уменьшился настолько, что было не страшно, а скучно от глупых попыток Дикобраза напугать. То, от чего я раньше просыпался с криком и сердцебиением, больше меня не трогало.

Я не заметил, как Дикобраз пропал. Пропали также и тени, и голоса, и монстры. Прежде чем уснуть так крепко, как никогда в жизни, я увидел прямо перед собой тёмный клубящийся тоннель...