Розовые розы и зеленый мармелад

Красивая и нормальная.

— А твоя что? — не понял Владик. — Сумасошлатая, как бабуля шутит?

— А моя разучилась говорить по-человечески. Я иногда не понимаю — чего она хочет? А она мне: «Ты девочка, а ведешь себя, как старушка». Это когда я сказала, что синий цвет волос ей не идет, — пояснила Настя. — Но ей ведь реально не идет! И на майке жуткая жуть написана. Я инглиш лучше ее знаю.

И поспешно вздохнула, не отводя взгляд от окна:

— Я же не по приколу болтала. Я же хотела... хотела... — тут она запнулась.

— ...чтобы кто-то услышал и нажаловался? И твою маму чтоб уволили?! Сдурела, да?!

Настя несколько раз кивнула.

— И пусть бы уволили! И очень даже хорошо! Вот супер отлично!

— А как же...

— Мама бы тогда нормальную работу нашла. Знаешь, какая она умная?!

— Вот это да-аа... — других, более точных слов, у Владика не находилось. Так он был ошеломлен. — Вот это да-аа!

Чудесный вечер подошел к концу.

Уже прощаясь, Дарья Кузьминична обняла девочку и поцеловала в макушку.

— Пожалуйста, больше так никогда не делай. А то в другой раз ни моего сына, ни моего внука рядом может и не оказаться. Обещаешь?

— Обещаю, — тихо сказала Настя. К груди она прижимала большой пакет с пирожками и запиской — «для твоей мамы».

— Миша, пожалуйста, отвези ребенка домой.

— И я, и я поеду! — закричал Владик.

— Ну, как же без тебя? Без тебя совершенно невозможно, — улыбнулась бабушка.

... Когда они выехали со двора, Владик обернулся. Окна их квартиры были так высоко, что отсюда толком и не разглядишь.

— Знаешь, ты хоть и Смайлик, а настоящий герой, — тихо сказала Настя. До нее явно с опозданием дошел смысл того, что случилось.

— Что, мы должны были мимо проехать? Да? И пусть бы он тебя задавил?

Настя улыбнулась. И теперь уже навсегда превратилась из «противного рыжего чудовища» в очень симпатичную девочку.

— Я ж и говорю — герой, — повторила она, глядя на Владика и светясь от восторга.

Владик смутился и потому напустил на себя суровый вид, нахмурился.

— Ну, ладно. Герой, так герой, — небрежно произнес он.

Глава 17 и 18-я, последняя

Глава семнадцатая

Выходить наружу Сонному Призраку совсем не хотелось. Здесь, в каморке, было так хорошо, так уютно... Тяжело вздохнув, он спрыгнул со стола и подошел к стене с портретами. Бережно поправил сначала серебряную рамочку, потом — стальную. По его пухлым щекам ручьем текли слезы.