Заступник. Твари третьего круга

Скульптура и скала были сделаны из разных кусков, хотя и плотно прилегали друг к другу. Может, именно отсюда струился свет? Нож! Нужно материализовать нож!

Сердце подскочило к самому горлу. Ноги подкосились, и Ник полетел в темноту…

Он вывалился из сна слишком быстро. Свет резанул по глазам, все вокруг поплыло. Живот скрутило узлом. Ник едва успел свеситься с кресла, как его вывернуло отвратительной горькой желчью.

«Онейрограф, — вспомнил он, утираясь рукавом. — Надо было подключиться через него. Вот идиот!»

Ник сполз с кресла и кое-как, по стеночке, доковылял до умывальника в углу.

Вонючий ком все еще подкатывал к горлу. Ник открыл кран и сунул голову под холодную струю. Немного полегчало. Он протянул правую руку и на ощупь нашел полотенце.

Вечный Отец, почему в Темном он такой быстрый, а тут неловкий, как тюлень?

Его начинало познабливать. Трясущимися руками он вытащил с полки легкое одеяло, укутался с головой и посмотрел в зеркальце над мойкой. Опухшие глаза, заспанное лицо, впервые неуловимо напомнившее ему отцовское.

Тот же высокий лоб с вертикальной хмурой складкой. Наверное, отец так же чувствовал себя, когда просыпался с похмелья. Почему-то это показалось забавным. Ник рассмеялся трескучим неприятным смехом.

Надо напиться горячего чаю. Чем крепче, тем лучше.

Он вскипятил воду в чайнике. Кинул в кружку сразу шесть кусков сахара и щедро сыпанул заварки. Жаль, не осталось ни крошки печенья — в животе урчало от голода.

Немного отогревшись, Ник посмотрел на оставшиеся порции «коктейля».

Пробуждение всегда было самой неприятной частью похождений в Темном. От одной только мысли, что придется испытать это еще пять раз, засосало под ложечкой. Погружение состоится, тут и решать нечего — когда еще выдастся такая возможность, но… Может, увеличить дозировку в два раза или хотя бы в полтора? Восемь часов он выдержал с легкостью. У Эррана бы крышу снесло, узнай он об этом! Перестраховщик. К тому же наивный. Этим пользовались все, кому не лень, но не слишком злоупотребляли, потому что беззлобного Кесселя любили.

У него можно было занять денег и не вернуть. Он закрывал глаза на прогулы и опоздания. И зарплату никогда не урезал.

Та девчонка, Алана, очень кстати подвернулась несколько дней назад. Кессель решил протестировать новый излучатель, не зная, что Ник слегка поколдовал над ним. И, когда девчонка уже отрубалась, Нику осталось только разыграть небольшую сцену под названием «Самопожертвование во имя дружбы».