Ускользающий город. Инициализация

Он замедлил шаг, безнадёжно оглядел таблички вновь и задержался на львиноподобной физиономии в потрёпанной кожаночке. Улыбаясь прямо в душу, физиономия приподняла ватман, на котором капителью было начертано «Стомефи».

Алан кивнул каким-то своим мыслям и приблизился к физиономии.

– Пожалуй, единственное, что вас выделяет – это жёсткая, целеустремлённая походка, – заявил тот, бесцеремонно, но изящно выхватив у Алана единственную сумку с багажом. – Новички всегда отстают, но вы постарайтесь, о’кэй?

Извозчик резво двинулся сквозь толпу, одобрительно крякая ни на сантиметр не отстающему пассажиру.

– Да тут почти Нью-Йорк, – усмехнулся Алан, обнаружив парочку непременных людей, которые не бежали, но обгоняли его, почти бегущего.

– Тут совсем не Нью-Йорк, – отозвался таксист, ловко увернувшись от чьей-то поклажи. – Но развлечений хватает. Своеобразных.

Туманный рассвет наползал на стерильную громаду аэропорта. Таксист вёл странника вдоль тускло поблёскивающих от влаги машин.

– Зря не взяли плащ, – бросил, не оборачиваясь, таксист. – В этих широтах весна не тётка.

– Куплю, – отозвался Алан. Он терпеть не мог таскать много вещей, особенно на себе.

Словно под обстрелом они перебежали дорогу и остановились возле бурой машины с логотипом «Lada». Таких Алан ещё не видел, хотя покинул страну всего каких-то пять лет назад. Таксист небрежно зашвырнул его сумку в багажник, не с первого раза этот багажник закрыл, и отворил перед пассажиром переднюю дверь.

– Почему сразу таксист, извозчик или, упаси яйца, кожаночка? – проговорил он, явно машинально поправляя зеркало заднего вида. – Зовите меня Феликсом. Или Аримовичем.

– Вы, простите, кому? – несколько опешил Алан.

– Успели подцепить акцент за эти пять лет. Не всегда твёрдо выговариваете «р».

С этими словами Аримович завёл мотор и сдал назад.

– Дайте догадаюсь, вы как-то связаны со Стомефи? – сказал Алан, осматривая таксиста уже внимательней.

– Не «как-то», – ответил Аримович, выруливая на трассу.

Из full-hd аудиосистемы полились суровые правды Бутырки. Алан с внутренним вздохом воздел глаза горе. В сумке тосковал плейер, начинённый музыкой жанра, патологически известного в узких кругах. Алан любил относить себя к узким кругам. Эта любовь и вывела его в самые сливки нью-йоркской богемы.