Ускользающий город. Инициализация

Почему бы не совершить второе?

– Значит, всё, что я увидел про Андрея… эти мерзости… были неправдой?

– Нет, они были правдой. Но кто ты такой, чтобы его судить?

«Не суди и не судимым будешь».

– Как я мог забыть, что… что убил человека?

Инокентий накрыл лицо ладонями и вдохнул, насколько позволили лёгкие.

– Допустим, Андрей… невиновный. Но что с «Ангелом»? Этот уродец столько народу поубивал…

– Мы дали тебе шанс найти виновного, – заговорил вдруг Йишмаэль. – Себя. Только тот, кто способен судить себя по справедливости, получает шанс судить других.

– Кстати, именно поэтому Супермен такой безупречный, – ни с того ни с сего брякнул Азария. – Так проще – когда имеешь право судить всякую шушеру просто потому, что рождён Мистером Справедливостью. Но народ больше сочувствует Бэтмену, который сознает своё несовершенство и тем самым добивается права судить. А не просто имеет.

– Ты сейчас о чем? – подивился Йишмаэль.

– Да так… Через минуту здесь будет полиция.

– Моё наказание… – выдохнул Инокентий.

«Твоё спасение», промолчал Азария.

2. Авторская Студия Мстислава Ужинского

Их шестеро, их путь огнём охвачен

Я проснулся в подворотне.

О, не стоит думать, что я из тех анекдотических алкашей со страниц «Тёщиного языка». Просто поверьте: когда к веку прижимают острие разбитой бутылки, всё утро, прошедшее на автопилоте повседневных хлопот, покажется чем-то... не совсем настоящим. Как сон. И вы проснетесь как бы снова.

«Деньги, сука!», процедил парень, дрожа всем телом не то от ломки, не от адреналина. Непослушными пальцами я достал бумажник из внутреннего кармана плаща и выронил лежавший там же мобильник.

«Ты спецаально?», прогнусавил грабитель, выдёргивая у меня бумажник.

– Н-нет… – слово, выдавленное сквозь непрочищенное горло, озвучило всю жалкость моего положения.

Парень запихал бумажник в карман спортивных штанов и покосился на мобильник. Я подумал, надо запомнить лицо, чтобы надиктовать потом фоторобот.

«Нагнись!»

– Что?

«Сука!» – брызнул он слюной. – «Ублюдан штопаный! Нагнись, кому сказал!»

Я застыл как кролик перед удавом, не в силах воспринимать что-либо, и вскоре солнечное сплетение поразила железная болванка. Всего лишь кулак, разумеется, но в тот миг показалось, что самая настоящая болванка.