Ускользающий город. Инициализация

Каким-то способом, находясь рядом с его трупом, я впитывал его жизнь, как губка, постигая грубочайшие тонкости его души. Если бы второй ангел не указал мне на эту способность, я бы никогда не обращал на неё внимания – а, следовательно, никогда бы не развил до таких высот. Его жизнь была полна грехов и грешков, как, наверное, жизнь каждого из нас, он был редкостной скотиной с подчинёнными, но я не видел причин наказывать его. Пока не заметил его чревоугодия. Чревоугодие маячило перед глазами, подобно огромному мясистому носу.

Вот почему я так долго не замечал его: настолько оно казалось естественным и самоочевидным по меркам его жизни. Ангел сказал, «найди виновного».

Безумец умолк.

– Я не дописал. Знаешь… Судия… когда я порешил последнего, и меня накрыли менты, я подумал, что ангелы предали меня. Только годы спустя понял, что они преподали несколько важных уроков. Свобода постигается в одиночку. У каждого она своя – как вкусовые предпочтения, непереносимость запахов или людей… Когда тебе на блюдечке преподносят готовый бутерброд, жди несварения… Также я понял, что убийство человека – неважно, насколько несвободного или отвратительного, – накладывает неподъёмное ярмо несвободы.

Заперев меня в психушке, они продемонстрировали это наглядно. Пару дней назад я вновь убедился в справедливости этой мысли… и допустил ошибку…

«Он… признался! Это он!»

– Прошлые убийства будут висеть на моей душе мёртвым грузом… Я никогда не стану свободным. Да, Судия, я виновен. Иди и передай начальству.

Верёвки ослабли, а затем и вовсе исчезли.

С головы сдёрнули скотч – чуть ли не со скальпом.

– Я выведу тебя, Судия, – выдавил «Ангел», возясь с кучей замков на двери.

Инокентий встал на ватных ногах и начал разминать шею. Верёвки жгучим эхом ощущались на запястьях и ахилловых сухожилиях.

– А что с ними? – спросил он, задержав взгляд на обмякших «фокусниках».

– Забудь о них, Судия.

Инокентий подошёл к многоэтажной стойке с разнообразными медикаментами и заприметил скальпель. Бросив быстрый взгляд на психопата – всё ещё ковыряется в замках, – затолкал его в рукав.

Лезвие больно царапнуло кожу.

«Ангел» плечом открыл дверь:

– Поспешим, Судия.

Они вышли в «греческую» прихожую. Фальшивая стена бесшумно закрылась, когда «Ангел» тронул подсвечник у окна.

– Я выведу тебя на улицу, Судия.

«Нужно действовать. Он что-то затеял».

Они вышли в подъезд. Видеокамеры блеснули слюдяными объективами, подвешенные в углах под потолком.

Они зашли в лифт с зеркальными стенами и потолком.