Ускользающий город. Инициализация

– Без оружия я чувствую себя… неуютно, – не сразу подобрал подходящее слово Инокентий.

– Вам вправо, – пропустил его замечание мимо ушей Фокусник.

– А что мы ищем?

– Поймёте, когда увидите.

Фокусник прошмыгнул в левую комнату. Инокентий бросил взгляд на выход из квартиры. Приоткрытая дверь манила туда, подальше от ангелов, домушников и странных событий, которые напоминали не то снежный ком, не то тянущуюся в никуда цепочку... Ещё хотелось позавтракать и в душ.

Но что-то, как всегда, удержало его – неосознанное, ненавистное… неодолимое.

Инокентий зашёл в какую-то художественную студию. Дешёвые хлопчатобумажные шторы были распахнуты настежь. Любопытный запах масляных красок нарушал ветерок из открытой форточки, откуда, как из старенького приёмника, доносился шершавый шум улицы. Под ногами хрустели пласты мятых бумажек с рисунками и набросками. Время от времени Инокентий нашаривал ногами керамзит, упаковки из-под чипсов, осколки стекла, а один раз чуть не споткнулся о трёхлитровую банку с сушёным тарантулом.

Брат «Ангела», вероятно, не мог определиться, кем хочет стать: художником или скульптором. Об этом свидетельствовали сваленные в кучу бюсты, натюрморты, портреты, пейзажи и какая-то метафорическая мазня. На каждом произведении стояла одна и та же щегольская подпись, хотя ни одно не было завершено.

Инокентий приоткрыл дверцу шкафа у стены. Внутри лежали две восковые фигуры: одна уже готовая, а другая только наполовину. Он с интересом пригляделся к готовой. Это был молодой мужчина с золотистыми локонами, облачённый в белую наволочку, небрежно стилизованную под тогу.

Стояла фигура по стойке «смирно», глядя лучистыми глазами куда-то сквозь непрошеного гостя. Инокентий ткнул фигуру пальцем в глаз. «Фигура» айкнула и схватила Инокентия за горло. Инокентий попытался вырваться, но мужчина легко сбил его с ног и прижал к хрустящему полу. Из складок своей наволочки он достал платок и прижал его к носу наглого гостя. Жгучий сладковатый запах просочился прямо в сознание. Дёрнувшись несколько раз, Инокентий ослаб и провалился в глубокое небытие…

Боль, крики, всполохи. Металл в вене.

Он не сразу понял, что пришёл в себя, ибо не мог пошевелиться в кромешной тьме. Лишь слух выхватывал тишайшие, на грани реального, григорианские напевы. Дверь лязгнула так неожиданно, что Инокентий вздрогнул всем телом. Вспыхнул яркий, слепящий свет. Неизвестный прикоснулся холодной влажной рукой ко лбу и засунул в рот горлышко пластиковой бутылки.