Ускользающий город. Инициализация

То, что он принял за провал в бездну, как бывает иногда во время сна, оказалось лишь торможением. Ощущение свободного падения не пропадало, даже когда поезд остановился на станции, которую голос даже не удосужился назвать, а табло в это время стало вдруг крутить рекламу светодиодных вывесок. «Старички» здесь сошли все. Последний перед уходом бросил на Евгения сочувственный взгляд.

Минуты ползли. Но ни шипения закрывающихся дверей, ни мягкого толчка, предшествующего разгону. Лишь гул напряжения в проводах за пределами вагона и подступающий к горлу острый комок.

Город впадал в тревожный сон.

- Идёт, - шевельнулся парень с «третьим глазом» во лбу.

Внесли носилки с обмотанным в мумию человеком. Его торчащие наружу губы и пальцы смотрелись халтурными восковыми поделками. Внёсшие несчастного отряхнули руки и один за другим повыпрыгивали из вагона. Евгений успел заметить, что у обоих сломаны носы.

Минуты тянулись как на дыбе. Человек-мумия стонал и, кажется, просил воды.

Сначала скрежет железа по камню казался слуховой галлюцинацией.

Но затем он перебрался в область эха: зыбкого, едва различимого, просто далёкого, с каждым ударом сердца всё больше обрастая плотью, чтобы обрести жёсткую, режущую до дрожи осязаемость, затихнуть и, наконец, влететь в этот вагон на кончике ржавой, как фонтан из канализации, арматуры.

- Джентльмен Подъездов, - процедил Искатель.

«Из ваших?»

- Нет.

Джентльмен заломил на затылок характерную шапочку в форме горшка, перешагнул через лепечущую мумию и по-царски устроился прямо напротив Евгения, водрузив пудовую железку себе на колени.

Короткая куртейка задралась, являя миру классический чёрный «Абибос».

- Двери закрываются, - сообщил металлизированный голос, словно встрепенувшись ото сна. На сей раз створки закрылись почти одновременно с началом движением поезда.

Взгляды синячников, гипсоидов, костыльщиков, даже несчастной мумии были приклеены всё туда же. Стало очевидно, что всё это время они предвосхищали пудовую тросточку Джентльмена.

Тут Евгений и понял, что он единственный не побитый в этом вагоне.

Впрочем, откинувшись к спинке и выдвинув таз как можно больше вперёд, Джентльмен лишь одаривал щербатой улыбкой каждого увечного справа от Евгения. Голова при этом болталась, словно у него то включался, то отключался несуществующий плейер. Когда настало время переместить взгляд влево, он рванул её назад, скользнул глазами по потолку, тщательно обходя носителя, и спикировал на увечных слева. Нервы у этих оказались пожиже.