История об игроках и играх

И отчего-то мое наблюдение поразило меня и разочаровало.

– Потому что у меня никогда не получается открывать дверь автомобиля с первого раза, – объяснила я. – И, если можно, я бы хотела ехать в тишине. У меня жутко болит голова.

Артем глубоко вдохнул, но больше не произнес ни слова. Он включил дворники, отчего аккуратные точечки капель размазались по стеклу. Я откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза.

– Ты винишь себя? – спросил Артем, после десяти минут молчания.

– В последнюю очередь, – ответила я, не открывая глаз.

– А кто виноват в первую очередь?

Я резко открыла глаза и повернулась к нему. Артем, не отрываясь, следил за дорогой.

– Ты, – ответила я, снова закрывая глаза.

Какое-то время мы ехали молча, только стук капель и уличный шум нарушили тишину. Когда автомобиль остановился, Ермаков не сказал ни слова. Я продолжала сидеть, откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза.

– Тебе можно опаздывать? – он первым нарушил тишину.

– Нельзя, но иногда хочется.

Я услышала, как он усмехнулся и хлопнул дверцей автомобиля. Мне удалось открыть глаза как раз тогда, когда дверь с моей стороны распахнулась. Выйдя из машины, почти не касаясь его руки, я остановилась напротив него. Мы в тишине стояли друг напротив друга. Он внимательно смотрел на меня, в какой-то момент его взгляд показался мне невыносимым, и я отвернулась.

– Позвони, если будет нужна моя помощь, – попросил Артем, кончиками пальцев поворачивая мое лицо к себе.

– Обязательно, – пообещала я. – Если ты откажешь и в этот раз, тебя посадят.

– И ты допустишь? – вдруг оживился он.

– А как же, – пообещала я. – Лично прослежу. Правда, где-то в глубине души буду страдать.

Он, наконец, отошел с моего пути. Я вежливо махнула рукой ему на прощание и без удовольствия поднялась на крыльцо Федерального Бюро Добра.

5_2

В лаборатории царил полумрак, только продолговатые лампы на стенах давали холодный синий свет. В дальней комнате на длинных цепях висело пять прозрачных камер, в которых лежали спящие люди.

Мефистофель сидел спиной к столу и пристально смотрел на пострадавших. Взгляд при этом у мужчины был отсутствующим, скорее всего, он уже не осознавал, где находится и что видит. Напарник никак не отреагировал, когда я вошла в лабораторию, так и сидел, глядя в одну точку перед собой.

Я подошла к Ульяне.