История об игроках и играх

И вся группа это прекрасно понимала, включая Кузьму, но даже он не мог ничего изменить. Формально наказание было вынесено, оспаривать его – привлекать лишнее внимание руководства к нам всем, а мы и без того не обделены оным. Тем более – о чудеса нашей великой структуры! – Мефистофель занимал более высокую должность, хотя звание имел на три или четыре ранга ниже.

Кузьма медленно выдохнул и прикрыл глаза. Мы терпеливо ждали. Честно говоря, мне даже было неловко перед домовым. Я бы сама не захотела работать с нами.

– Почему к протоколу осмотра места происшествия не приложили акт вскрытия? – делая длинные паузы между словами, спросил Кузьма.

– Это невозможно, – развел руки в стороны Петя.

– Немедленно принести мне акт вскрытия! – взревел Кузьма.

– Это невозможно, – повторила за Петей я. – Потерпевший жив. Более того, он абсолютно здоров, если не считать, что находится в коме.

Уши Кузьмы побелели, дернулись в последний раз и обвисли. На миг в его глазах даже блеснул азарт.

– Софья, будьте добры, доложите подробнее, – велел домовой.

Я встала, как в школе, рядом со своим стулом и изредка заглядывая в блокнот, начала докладывать:

– Пострадавший №z770i был доставлен в наше отделение в 23:16, около десяти часов назад. За это время мы сделали вывод, что вернуть несчастного к жизни не в наших силах. Более того, в 7:23 мы провели эксперимент, показавший, что объект №z770i является неуязвимым.

– В каком смысле? – перебил Кузьма.

– В огне не горит да в воде не тонет, – ответил за меня Петя.

Кузьма недовольно поджал губы. Криминалист не реабилитировался в его глазах, а жаль: Пете, как пони в цирке, нужны обязательные похвала и поощрение, он без этого работать не может.

– При воздействии на кожу объекта скальпелем, пламенем паяльной лампы и азотом не выявлено признаков деформации – пояснила я.

Домовой хмыкнул. Я села на свое место.

Напротив меня Юстас пыталась зевать с закрытым ртом. Она, как и мы, не спала всю ночь, хотя Мефистофель трижды отправлял ее домой.

– Что думаете предпринять? – спросил Кузьма более благодушно.

– Подать рапорт и отказаться от дела, – Мефистофель посмотрел домовому в глаза.

Сегодня мой хороший приятель хотя бы не качался на стуле, что уже несказанно меня радовало.