История об игроках и играх

Он выглядел уставшим и бледным, потравив на чары много сил, но в его почти прозрачных глазах явно различалась самодовольная усмешка.

– Не хочешь осмотреть жертву? – предложил мне напарник, поймав мой взгляд.

Я послушно подошла к новому объекту. Это был миловидный мужчина, с вьющимися темными волосами и аккуратной бородкой в стиле самого знатного друга Д’Артаньяна, выбравшего мушкетерский плащ, а не графский титул. Объект мог похвастаться нежной кожей, которая явно была предметом зависти ни одной сотни девушек, и приятным цветом лица.

Я присела перед ним на корточки, провела ладонью по лбу молодого человека, проверяя, нет ли испарины. Он дышал медленно и глубоко, едва слышно, так, что порой даже казалось, будто бы он не испытывает в этом необходимости. Я положила руку ему на грудь, слушая сердце.

– Бьется, я проверял, – прокомментировал Мефистофель.

Я кивнула. Мои руки нащупали цепочку, которую я тут же попыталась достать из под майки. Меня всегда удивляло, когда мужчины носили на шее что-то помимо символов веры.

– Не узнаешь? – спросила я, положив на ладонь красную фишку.

– Теперь нам не удастся отвертеться от этого дела, – задумчиво сказал напарник.

– И мы вынуждены подтвердить, что в городе серия странных происшествий, в результате которых мы получили двух человек в магической коме, – я резко встала. – А если это серия, то в ней должна быть какая-то логика.

– Не у всех адекватных людей есть логика, а тут мы имеем дело, как минимум, с необычным существом, – возразил Мефистофель.

Я пожала плечами. Мне очень не хотелось, чтобы он оказался прав.

2_2

Мы ехали в здание ФБД гораздо медленнее и без этого утомительного воя, потому я могла сконцентрироваться на своих мыслях. В машине сидели только мы с Юстас. Кузьма, Петя и Мефистофель занимались транспортировкой нового объекта.

– О чем ты думаешь? – вдруг спросила разведчица.

Я неопределенно пожала плечами.

На самом деле, я силилась направить мысли в нужном направлении, но голова, словно издеваясь, подкидывала навязчивую песенку про ревущие небеса и отсутствие взаимопонимания между двумя лирическими героями, популярную несколько лет назад. Внутренний же голос, вместо того, чтобы подсказывать что-то дельное, с особым удовольствием выводил последнее «о тебе» так протяжно и фальшиво, что моя идеальная схема рушилась, не успевая выстроиться.