Последний год шахтарского общежития

Ему не могло быть сорок лет. На тридцать она ещё, может, согласилась бы, сославшись на хорошую наследственность, но и это с учётом вредности его работы звучало как выдумка. Как сказка.

– Кощей… – прошептала она уже знакомое прозвище.

Теперь оно заиграло на языке совсем иначе. Эльдар кивнул.

– Нет... Нет-нет-нет, это невозможно! Тебе не может быть тридцать восемь, ведь тогда…

Она прервалась, оглушённая внезапной догадкой. Паззл сложился сам собой. Его болезненный интерес к событиям десятилетней давности и одержимость закрытым архивом, участие в событиях, которых его "ровесники" Лена и Женя не застали, знакомство со старожилами, даже подчёркнутая вежливость пожилых алкашей и то, как он дистанцировался от молодой сестрёнки Жени… А ещё эти постоянные оговорки, что он живёт в Шахтаре «давно», без уточнения, насколько давно, его замкнутость при упоминании прошлого, странная реакция на фотографии из кабинета архивариуса и та скорбь в глазах при взгляде на заголовки старых газет.

– Ты был здесь десять лет назад. Когда убили архивариуса. Когда… когда обвалилась шахта.

Она медленно попятилась, боясь даже прикоснуться к нему, но не в силах оторвать взгляд. Вслепую врезалась в кровать, и ноги подкосились. Рассудок отказывался принимать это, но только так образ Эльдара становился цельным и понятным. Все прошлые странности можно было объяснить, если накинуть ему с десяток лет.

– Я спала с сорокалетним… – неосознанно пробормотала она, и Эльдар разразился хохотом.

– Женщины! – воскликнул он, присаживаясь на край стола. – Если тебя только это волнует, спешу успокоить – под сорок мне только в паспорте и в моей собственной памяти. Тело же осталось… сколько мне тогда было, лет двадцать семь? В самом расцвете сил, как ты могла заметить.

Она нервно хихикнула. Сейчас, когда он просто сидел рядом на столе и посмеивался, больше всего хотелось забыть всё услышанное. Как будто она ничего не знала.

– Как это вообще возможно? То есть… это не должно быть возможно, – уточнила она, цепляясь за остатки здравого смысла, – но это единственное объяснение… Нет, я уже ничего не понимаю!

– Думаю, я могу объяснить.

– Никому? Я думала, Лена и Женя…

– Те, кто работает в больнице, знают мой настоящий возраст и некоторые другие… особенности. Я стараюсь ограничивать круг общения, но со временем кое-что становится очевидно.