Последний год шахтарского общежития

– Велели, потому и убираюсь! – огрызнулась та, вытаскивая тяжёлое ведро из зала. Надя отшатнулась с её пути, чтобы грязная вода не попала на обувь. – Из администрации звонили, сказали, придут, чтобы всё чисто было, – она остановилась и посмотрела на входные двери. – Надо тряпки постелить… И ты тоже смотри, не следи мне тут!

– Конечно, – потупилась Надя и свернула к архиву.

Под шум сливаемой в унитаз воды она открыла неприметную дверь и поспешила спрятаться в кабинете архивариуса. Сейчас эта маленькая комната казалась ей единственным безопасным островком во всей библиотеке.

В тишине пустого кабинета она услышала своё сердцебиение и осознала, насколько сильно испугалась. Ничего не подозревающая вахтёрша была в шаге от бесценных записей… а если бы она обнаружила их случайно? Наверняка первым делом сообщила бы администрации. И почему в библиотеку снова решили нагрянуть с проверкой? Почему не сказали ей, единственному библиотекарю? Или они как-то поняли, что искать нужно в другом месте?

От нескончаемого потока тревожных мыслей голова шла кругом.

Надя поняла, что её оптимизм был не только преждевременным, но и непростительно легкомысленным. Да, дневники лежали нетронутыми больше десяти лет, но и архивариуса в Шахтаре не было те же десять лет. Без архивариуса Эльдар сидел тихо и Комитету не было необходимости торопиться. Сейчас же поиски дневников превратились в гонку, и именно она теперь тормозила друга своей беспечностью.

С Эльдаром нужно поговорить как можно скорее. Определившись с этим, Надя напустила на себя самое равнодушное выражение лица, какое смогла изобразить, и вынырнула из архива в сырой воздух библиотеки.

Начался обратный отсчёт.

До обеденного перерыва администрацию Надя так и не встретила, хотя слышала какой-то шум с первого этажа. Одна мысль о том, что Александр и прочие люди из Комитета сейчас хозяйничают в актовом зале, заставляла подскакивать со стула и наворачивать круги по библиотечным залам в тщетных попытках успокоиться. Даже если бы они что-то нашли, она была связана по рукам и ногам, и от этой беспомощности хотелось лезть на стену.

Ну почему она не поговорила с Элей раньше?!

С трудом досидев до обеденного перерыва, она нарочито спокойно вышла из библиотеки, задержавшись на первом этаже. За дверями актового зала незнакомые голоса решали, какие мероприятия ждут детей на Масленицу. То, что это обсуждается не в администрации, а в библиотеке, всё равно внушало подозрения, но хотя бы знакомых по Комитету не было слышно.