Кукушкины дети

Белка приподнялась на кровати и схватилась за грудь, потому что дышать стало нечем.

В комнате шел снег. Он падал на лицо и тут же таял, стекая по щекам холодными струйками.

По спине пробежал липкий ручеек страха.

Чтобы очнуться, Белка ущипнула себя за руку. Сильно, до синяка.

Боль вернула способность думать.

Где она? Не во сне, это точно, во сне не бывает больно.

Белка огляделась.

Она сидела в сугробе. Мамин халат растаял, вместо него пальцы сжимали ворох прошлогодней травы, мокрой от растаявшего снега.

Он был всюду, куда ни посмотри. И только вдалеке виднелась серая полоса деревьев.

Сидеть на месте не было никакого смысла. Так и замерзнуть можно!

Белка встала, подышала на озябшие ладони и быстро, чтобы согреться, пошла к лесу — деревья укроют от ветра, а, может, получится развести костер. Как именно она не задумывалась, сейчас главным было выжить.

Снег сбивался в сугробы, ноги увязали в них почти по колено. Зато движение согревало, правда, отнимало много сил, и белка все чаще останавливалась, чтобы проверить, туда ли она идет.

Деревья не приближались.

— Что за чертовщина? — пробормотала Белка. — Что вообще происходит?

Губы онемели и не слушались. Вместо слов послышалось невнятное мычание, и Белка вздрогнула. А потом закашляла, хрипло, с надрывом.

Хриплые звуки разбили пространство. Оно взорвалось миллиардами льдинок, и Белка оказалась среди деревьев.

Здесь было гораздо теплее. Сгнившие прошлогодние листья скрадывали звуки, но при каждом шаге слышалось отчетливое хлюпанье — это лесная подстилка отдавала скопившуюся в ней воду.

Снега здесь почти не было, он сохранился только в ямках и возле стволов и был очень белым, почти светился. Слишком ярко — так не бывает. Весной снег ноздреватый, тяжелый и серый, а не мягкий и пушистый, как здесь.

Деревья стояли голые, их ветви переплетались, образуя на фоне затянутого облаками неба жутковатого вида решетку. Белка поежилась и обхватила себя за плечи руками, поискав тропинку взглядом.

На одном из них что-то алело.

Белка подошла ближе.

По белому бугорку раскатились ярко-красные бусины. Но стоило взять одну в руки, как она растаяла крашеной ледышкой и скатилась с ладони, оставив в снегу бурую дыру.

В запах талой воды вплелся другой — душный, густой, железистый. Белка перевела взгляда на ладонь. От бусины остался липкий бурый след.

Она попробовала стереть его снегом.