Отверженный VIII: Шапка Мономаха

Я слушал Александра Петровича и сопоставлял сказанные им слова про Кусанаги-но цуруги с тем, что мне рассказала бабушка про меч мастера Ёсиды. Вспомнил, как вышел с мечом Ёсиды против финнов и как поразился мощи клинка. Сомнений у меня не осталось — утерянный Великий артефакт японских императоров лежал в подвале бабушкиного замка, а я был его владельцем.

Мне захотелось присесть — от испытываемого волнения ноги стали почти ватными; шутка ли, я случайно выяснил, что обладаю самым сильным и могущественным артефактом на Земле.

Ещё и императорским. Нет, я, конечно, и раньше понимал, что подаренный бабушкой меч — уникален и обладает огромной силой, но не мог представить масштабы этой уникальности и силы. По большому счёту, я и теперь не мог их представить, и от этого становилось страшно.

Это всё надо было осознать и принять, но, похоже, пока я к этому готов не был — вдобавок к ватным ногам у меня раза в три быстрее начало биться сердце, а на лбу выступил пот. Но с другой стороны, я никуда не спешил — время, чтобы разобраться с собой и с артефактом у меня имелось.

Главное было — никому не проболтаться о мече, в том числе и Романову.

И ещё я вдруг ощутил какое-то странное чувство, ранее мне незнакомое — чувство собственной уникальности и невероятной значимости. По сути, ничем не подкреплённое чувство и неуместное. Но на удивление приятное.

Глава 3

— С тобой всё нормально? — спросил Александр Петрович.

— Да, — ответил я. — А что?

— Да вид у тебя какой-то странный.

— Меня впечатлили Ваши слова.

Ответил я на автомате, но вышло удачно. Что-то придумывать не стоило — Романов почувствовал бы, что я вру. А так я сказал правду, но при этом не проболтался про меч.

— Экий ты впечатлительный, — усмехнувшись, произнёс кесарь. — Не замечал раньше такого за тобой.

Я не стал на это ничего отвечать — лишь развёл руками. Тем временем у меня в голове складывалась не очень приятная картина: Романов пригласил меня для важного разговора, рассказал про Великие артефакты и их значимость и в итоге подвёл разговор к Кусанаги-но цуруги.

Аккуратно, плавно, так чтобы это выглядело естественно.

И теперь кесарь смотрел на мою реакцию, а я выдал себя с потрохами. Но с другой стороны, а как я ещё мог отреагировать на такую новость? Конечно, в руках себя надо держать всегда, но это легко сказать — удержишь тут, когда внезапно узнаёшь, что подаренный бабушкой меч оказывается одним из величайших артефактов, а возможно, самым великим.