Кровь оборотня

Немецкая овчарка – черная с рыжими подпалинами, размером примерно с теленка. Пару раз пролаяв, он лизнул хозяина в лицо.

Мужик по-отечески погладил собаку и благодушно произнес:

– Ну, буде, буде, Босый.

Хвост у псины ходил ходуном из стороны в сторону.

Ну и балбес же я. Мужик просто на трамвае ехал на свою дачу, где у него жила огромная собака. Поэтому от него и пахло псиной. Вон она какая здоровая. Просто другие пассажиры, в отличие от Ивана Стрельникова, люди тактичные, и, учуяв запах, не стали кривиться. Кстати, Иван Стрельников – это я, если кто не понял.

Опустив рюкзак на землю, мужик что-то достал из него и положил в миску.

– На вот тебе, Босый, поешь.

Как умилительно, хозяин и его верный друг, тьфу! Я подождал, пока мужик зайдет в дом, развернулся и побрел прочь.

Я шел по центральной аллее. Ну как центральной? Одно название. Две машины на ней не разъедутся. Справа и слева домики. Над одним из них пролетел ястреб-перепелятник.

Я шел и думал, что облажался. Принял дачника за оборотня. Вместо того, чтобы ехать в колледж, пусть и к третьей паре, слонялся по берегу реки, интересуясь черт знает чем.

***

Размышляя, я пропустил момент, когда на аллее появились двое. Это были парни моего возраста или чуть постарше в черных куртках и спортивных штанах. Один острижен под “бокс”, другой пару-тройку месяцев не посещал парикмахерскую – темные волосы свисали на глаза и колечками спадали на уши и шею.

Стриженный под “бокс” стоял, лениво прислонившись к штакетнику. Вид у него был недобрый.

– Эй! – крикнул он мне.

Я замедлил шаг, хотя внутренний голос велел мне идти дальше, словно в упор их не вижу.

– Это ты мне? – спросил я.

– Ну а кому? Здесь больше никого, к кому я мог бы так обратиться. Его я знаю, – он кивнул на своего дружбана.

– Тогда надо было сказать: “извините”, “позвольте к вам обратиться”.

Стриженный под “бокс” и лохматый переглянулись и засмеялись.

– Извините… Позвольте обратиться… – лысый прищурил оскалил маленькие аккуратные зубы.

Я ничего на это не ответил ни ему, ни его приятелю Грише и пошел дальше, надеясь, что мне удастся свалить. Они меня не останавливали, хотя в их поведении явно читалось, что интерес ко мне не иссяк. Пройдя пару шагов, я понял, почему они пропустили меня.

Впереди на аллее стоял еще один, только был он старше своих подельников, выше, крепче и казался сильнее, а еще в положении его тела и выражении лица угадывалось, что именно он здесь главный.