Белые тени, прочные корни. Рассказы и сказки

К ногам Казановы подбежали Шесть Грустных Мышек. Они поднялись на задние лапки и достали флейточки. Питер неслышно застонал: нужно было нарисовать их именно так! Крохотные пальчики Мышек проворно бегали по дырочкам, и мелодия, печальная вначале, становилась всё веселее.

А когда по венам побежал белый лунный огонь, в зал вошла Плясунья. Повела плечами – и Питер вышел из-за портьеры, будто так и надо, и две пары закружились в танце.

Вероничка услышала вздох за спиной.

– Умру от любви и стану призраком, – сказал Учитель.

*

А потом было утро. И Вероничка спала допоздна, а Служанка, зевая, накрывала на стол. Старому Дворецкому пришлось исполнять обязанности коллеги – того нашли в мастерской мертвецки пьяным, и тётушка не переставала возмущаться и негодовать.

– Мы должны немедленно уволить его! – заявила она дядюшке. – Недопустимое, чудовищное поведение!

– Мгм! – отозвался дядюшка.

– Как ты думаешь, Старый Дворецкий согласится обслуживать весь дом за то же жалование?

Старый Дворецкий, подслушивающий под дверью, молитвенно сложил ладони и возвёл глаза к небу.

– Жалование нужно повысить, – Питер, подслушивающий под другой дверью, вошёл в комнату без стука. – Доброе утро, тётушка. В сложившихся обстоятельствах я, пожалуй, могу уступить вам первый этаж по сходной цене.

– Ах! – всплеснула руками тётушка. Дом довольно кивнул – раз Питер снова при деньгах, уцелевшие монеты можно пока не вынимать из тайника.

– Плюс Вероничка позирует мне для портрета… вернее, серии портретов.

Ликование тётушки слегка утихло, но… первый этаж!

– Что ж, – нерешительно промолвила она, – раз так… А может быть, заодно уступишь и второй?

– Не сейчас, тётушка, не сейчас, – рассеянно отозвался Питер.

Художник уже видел эту серию портретов. На каждом маленькая девочка склонилась над тетрадкой – задумчивая, азартная, грустная. И толстая-претолстая тетрадь на столе перед ней постепенно подходит к концу…

Щель-в-Полу вздохнула и горестно захрустела оброненным карандашом.

Психология творчества

Мальвина идёт по улице и мечтает, что хорошо бы, пока каникулы, выкрасить хоть одну невзрачную русую прядку в голубой цвет. К осени, к институту, как раз вылиняет.

Мальвина думает, что надо срочно спросить дорогу: похоже, что она уже заплутала и идёт не туда. Людей, как назло, нет – только слева, по раскалённой от солнца кольцевой, несутся горячие машины, да впереди бодро шагает парень с рюкзаком на плече.