Белые тени, прочные корни. Рассказы и сказки

Иногда, вонзая зубы в упругую неподатливую кожу, в скользкую вену, я выпивал этот смысл до конца – и с ним уходила жизнь. Но и тогда мне было мало. В людях, как правило, не так много смыслов, а те, что есть, на удивление однообразны. Дети, любовь или, того хуже, работа, иногда чувство долга – неудивительно, что я постоянно был голоден.

Где же ещё я мог искать смысл? Столько лет прошло, а я вижу этот миг, как сейчас. Я стоял у раскрытого окна, за которым небо стряхивало с себя последние клочья весенней грозы. Наплывал вечер, молодая листва деревьев уже сливалась с остатками сизых туч.

Смыслы потекли в меня плотным, оглушающим потоком – все смыслы, когда-либо увиденные всеми читателями этой книги, во всех стихотворениях, в каждой отдельной фразе. Позднее, став более опытным, я научился отделять их друг от друга, надкусывая каждый по очереди. Но в тот, первый раз, я мог только бессильно наблюдать, как неотвратимая, тягучая лавина смыслов заполняет меня, сгущается в крови, ослепляет и наконец – взрывается белым огнём окончательной истины.

Когда я пришёл в себя, книга лежала рядом со мной на полу. На обложке были те самые глубокие, ровные надрезы от ногтей.

Ради этой короткой вспышки истины я и оставляю купюру в выцветшей пыльной ладони, принимаю у старика очередную засаленную книгу в выцветшей пыльной обложке, вхожу в каморку и, не снимая пальто, усаживаюсь в омерзительное драное кресло.

Старик тем временем разговаривает с новым покупателем – я не слышал, как он вошёл.

– Вы уверены? – доносится до меня мужской голос, молодой, чуть ли не по-мальчишески звонкий, и я удивляюсь – молодёжь теперь мало интересуется книгами. 

Старик что-то неразборчиво бормочет.

– Ведь этот роман я уже читал, это же классика. Но ваш выбор всегда хорош. Наверное, и вправду стоит перечитать. Вообще меня изумляет, как вам удаётся подбирать для меня идеальные книги – каждый раз нахожу в них такие смыслы, что сам удивляюсь.

Я встаю и, бросив книгу на грязное сиденье, распахиваю дверь в магазин. Рядом со стариком, вопреки моим ожиданиям, стоит не двадцатилетний мальчишка, а уже начинающий седеть мужчина в очках, лёгкий и слегка угловатый.