Саббайя или призраки Старого Города

И я повел ребят к улице Трокшня1. Улица, не оправдывая свое название, безмолвствовала. Впрочем, давно прошли те времена, когда это была самая окраина города, и здесь, вдали от центра целый день стучали молоты кузнецов. Теперь, это туристическая тропинка и здесь всегда тихо и таинственно. По ночам желтый свет фонарей освещает одинокие стены, делая картинку немного нереальной. При жизни, я не мог гулять по ночам, это было строго настрого запрещено. И только после смерти я увидел пленяющую ночную красоту улиц. Счастливы ныне живущие! Им доступна такая красота! Причем, абсолютно безнаказанно!

-- А что, раньше за это наказывали? – шепотом спросил Марк.

Оказывается я уже какое то время говорил вслух.

-- Было дело, -- коротко ответил я. – Тот, кто ночью бродил по городу, да еще и без фонаря, рисковал попасть за решетку. Хуже всех зверствовал в этом отношении граф Норд, Император Павел первый. Издал эдиктов, по которому люди каждой профессии могли ходить по городу только строго в отведенное время.

Облаченные в одежды, строго оговоренного цвета. Грубо говоря, у всех горожан была форма как в армии. Только шить ее должны были самостоятельно. Каменщики, к примеру, должны были одеты в белое. И ходить могли только к магистрату, на стройку, и за материалом. По заранее оговоренным улицам, в определенное время. И чтобы больше – никуда!

-- А у нас в школе тоже форма есть! – похвастался Марк. – У каждого класса своя. По моему это не страшно, даже прикольно.

-- А как вас наказывают, если без формы в школу пришел?

-- Никак не наказывают.

Ну поругать могут немного. Или родителям позвонить, их отругать.

-- А при императоре Павле, тех, кто ходили по улицам в неурочный час, или в неправильной одежде – были прилюдно розгами. Собирали к субботе провинившихся, выводили к позорному столбу и лупасили! Кому десять ударов, кому тридцать. Представь, выходит на главную площадь взрослый человек, снимает перед всеми штаны, поворачивается задом к палачу, и тот его розгами, розгами!

-- А что такое розги? – спросил побледневший Марк сестру.

-- Ну прутики такие, -- ответила недовольная темой нашего разговора Анна. -- Какими ты в деревне с мальчишками фехтовал. Только, там не один прутик был. А пять.

-- Точнее, шесть. – поправил я. – Ну да. Шесть прутьев, не тоньше гусиного пера2, длиной примерно 60 сантиметров. Чаще всего березовые. Вымачивались в соленой воде для жесткости. Применялись для мелких наказаний. Ударов двадцать.