Три восхода Солнца

Что я, врать буду, что ли?

— Ну а кто, по-твоему, меня с Элигосом познакомил?

— Он тебя спас, вот и познакомились, — безапелляционно отрезает Фер.

Мне иногда кажется, что он просто ревнует. Мой интерес к Элигосу стал для него полной неожиданностью. Нет, ну девушка я или кто? Понятно, что боевой товарищ — существо фактически бесполое, но и он имеет право влюбиться.

— Да не могло быть в Нижнем мире того, чье имя даже переводится как «благовестие»! Его дело — бороться с ересью, с ложью, с заблуждениями. Он же зороастрийское божество, как ты не поймешь?! Если только это тот Сраоша, о котором я слышал.

..

— Может, и не тот, документов не показывал. С ересью, говоришь?

Я задумываюсь.

— Может, и не тот. Мой Сраоша, скорее уж, сам на язычника похож. Знаю я, почему он в Нижнем мире оказался. Ведь что он делает? Веру отнимает, у таких, как я или ты. Опускает веру в бога до веры в мелких божков, в природные силы, в тотемную или стихийную магию. Словно не бог, а всего лишь сильный чародей сидит в Верхнем мире, всем заправляет.

Кого захочет — примет, а нет — так и нет. Он ведь в своих рассказах все настолько упрощал, что даже я почти поверила: нет никакого Бога, есть только фейс-контроль в Верхний мир. На входе в который стоит «охранник» — и того, кто приглянется, пропускает.

— И что?

— И все. Человек такая сволочь, ему только дай, ткни пальцем — вот оно, смотри, существо сильнее тебя, лучше, а потому ты его слушаться обязан. И человек будет ненавидеть сильного, но вполне себе обычного врага, ненавидеть, стремиться догнать, стать вровень и рано или поздно победить.

Ведь почему люди бога любят? Ему нельзя завидовать, потому как изначально понятно — не догнать, не дорасти, как ни старайся, а посему, надо слушаться и смиренно молить о пощаде и помощи.

— Значит, не тот Сраоша?

Котику, казалось, не рассуждения были интересны, а мое согласие. Что он был прав, а я ошибалась и ошибку признаю. Тоже мне! «Сократ мне друг, но истина дороже».

— Да кто ж их разберет-то, а?

Какая-то усталость навалилась.

Вопросы веры, религиозные догматы, с пеной у рта, про «что такое хорошо и что такое плохо». Глупости, детство какое-то.

Но есть вещи, заслуживающие внимания: очень кстати вспомнился разговор Великого Герцога и придворного шута Нибраса о литературе.

— Знаешь, Фер, не была бы я охотницей за нежитью — обязательно стала бы писателем-фантастом. Помнишь, «рукописи не горят»? Не боятся они ни обычного огня, ни Геенны Огненной.