Три восхода Солнца

— Или «на авось», и результат, как обычно, будет непредсказуем? Не получится ли как всегда «хотели как лучше»?

— Скажем, моя дорогая, это весьма точное предположение, основанное на личных научных исследованиях.

Герцог улыбается еще шире. Какая честная улыбка, какой широкий оскал клыков, так и хочется поверить.

— Конечно, раньше никому не приходилось сталкиваться с феноменом, и на практике проверить возможности не было. Ну, так и вы, моя дорогая, явление уникальное. Попытки скрестить различные виды были всегда, но, как вы понимаете, они заканчивались весьма печально.

Астарот прицокивает языком, скорбно склонив голову набок. Вспомнил что-то из прошлого?

— Нет, ну если ты не хочешь... — робко начинает котик, но я на полуслове обрываю его слабую попытку представить меня, МЕНЯ, Мону Первую Великодушную, в качестве бессердечного монстра. Можно подумать, куда приятнее гулять на похоронах друга, а потом ждать пару сотен лет его перерождения. Эх, была не была, кусать так кусать.

— Я просто подстраховалась. Мы ведь не хотим в результате получить кота-убийцу или саблезубого тигра?

Наклоняюсь к Феру на максимально близкое расстояние и обнажаю клыки:

— Приступим?

Нравится мне смотреть, как он вздрагивает. Ничего не могу с собой поделать.

* * *

Близ уютно потрескивающего камина в глубоких креслах расположились двое. Назвать их друзьями не повернулся бы язык, врагами — не позволил бы здравый смысл, приятелями они и вовсе не были. Скорее уж оба являлись представителями разных ведомств, по необходимости вынужденных взаимодействовать друг с другом.

— Вы ведь уже догадались, — не то спросил, не то уточнил первый собеседник, лениво щуря глаза и нервно перебирая пальцами.

— О да, мой дорогой.

Пальцы второго собеседника украшали столь мощные когти, что достаточно было одного неловкого движения, и бокал, который он аккуратно держал, разлетелся бы мелкими осколками в разные стороны.

— Не сразу, конечно.

— Это было очень ловко, сыграть на ахиллесовой пяте бедного, не в своем уме, маленького Андраша.

В его тоне было столько же жалости, сколь много и брезгливости.

— Но, я надеюсь, мой дорогой, вы не забудете, что это был мой служка.

— Конечно-конечно.