Три восхода Солнца

То ли парень действительно был не в курсе, кто я и чем зарабатываю на жизнь, то ли его намеренно ввели в заблуждение.

— Врешь!

— Да не вру!

Я уже кричу ему прямо в лицо от накопившихся эмоций. Чурбан в рясе. Послушал бы меня еще там, в квартире — облегчил бы жизнь нам обоим.

— Вот те крест!.. А, точно!

С этими словами легко дотрагиваюсь до креста на груди чародея. Тот аж зажмурился. Ожидал, что я сейчас задымлюсь и сгину? Да вот фиг, не на ту напал. Крест как крест, мой был симпатичнее.

— Видишь? А всем этим рогатым слабо.

— Вот! Вот опять!

Инквизитор шарахнулся от меня, как от огня. Чего это с ним?

— Как тогда! Я знал! Я знал, что ты порождение тьмы! Тогда не знал, но теперь знаю!...

— Чего? Совсем ты... — кручу пальцем у виска. — Болеешь?

Но громилу, казалось, заботило что-то свое. Что-то из воспоминаний. Он даже не смотрел в мою сторону, а вертел головой, словно выискивая невидимого врага, способного напасть в любую минуту.

— Эй! В себя приди!

Встряхиваю пленника. Его взгляд фокусируется на мне, но медленно, как бы против воли.

— Ты о чем сейчас? Я тут полчаса уже распинаюсь, кто я, что я и чем жила, пока в мою жизнь не влез нахальный тип гражданской наружности, а он продолжает обзываться! Сам ты порождение тьмы.

Обижаюсь. Не, ну каков нахал, а? Я ему тут чуть ли не исповедь, а он... Фи, одним словом.

Инквизитор вглядывается пристально, словно ожидая подвоха, то и дело переводя взгляд на собственный крест, с которым (ясен пень!) ничего не случилось.

— Ты еще на предыдущий вопрос не ответил, а у меня уже новый созрел. Что это было сейчас?

Пытаюсь держаться, как ни в чем не бывало. Любопытство снова побеждает разум, да и на больных не обижаются. Интересно, с ним всегда так или от визита в Нижний мир головка бо-бо? Или (да не, не может быть) я со своим зельем накосячила?

— Ничего не понимаю.

Я тоже ничего не понимаю, и у меня зреет желание хорошенько двинуть этому мужикуа по голове, чтобы он уже связно объяснил в чем, собственно, дело.

— Так, давай рассказывай по порядку.

Твердый и требовательный тон подействовал на чародея-переростка отрезвляюще. Я уселась поудобнее, предвкушая рассказ, и Семен Ягода заговорил:

— Это было еще во времена моего обучения...