Три восхода Солнца

Стало быть, Ламия не последний человек в обществе, если применимо слово «человек» в данном случае. Очередная жена? Или дочь? Скорее второе, судя по цвету волос. Кажется, догадываюсь, что все демоны с оттенками бордо на голове — дети Лилит.

Никакой конспирации, как я и говорила: стоило появиться во дворце, и одна из враждующих сторон уже взяла в оборот! А теперь что? Будут соблазнять меня райскими кущами и склонять на свою сторону правды?

— Ты должна положить конец этой бессмысленной войне! — заявила Ламия.

Я даже рот раскрыла от удивления.

Неожиданный поворот. Меня тут пытались убедить, что молодым демонам только дай, что повоевать. А им самим надоело. Ладно, разберемся, в чем тут собака порылась.

— Может, ты ответишь мне, из-за чего весь сыр-бор? В чем причина ссоры твоей матери и Наамах?

— Если бы я знала.

Ламия устало опускается на низкую скамеечку, похожую на те, что используются для подставки под ноги. Я мысленно хвалю себя за догадливость. Значит, все-таки дочь Лилит, а мой «провожатый», стало быть, сын архидемонессы? Как его при встрече белобрысая назвала? «Гуригур»?

— Я не понимаю.

Зачем? Ведь им нечего делить!

Ну, насчет «нечего делить» я бы поспорила, конечно. Все-таки, обе они замужем за одним мужчиной, хоть и не понимаю, что они в нем нашли (брутальность, молоко, шерсть и поговорить в свободное время — «все включено»?). Да и власть, опять же, штука, требующая устранения конкурентов — эти законы в любом мире одинаковы, на вершине горы может быть только один.

— Пока я не узнаю причины, задача видится почти невыполнимой, — осторожно замечаю я.

Ламия криво морщится, но не спорит. А затем переводит разговор:

— У меня твой друг. Думаю, будет правильно отдать тебе его. В знак... — запнулась, — ...доброй воли и расположения.

Друг? Первая мысль моя была о Фере. Глупый толстый кот, как он попал в лапы демона-вампира? Но радость и надежда быстро сменились досадой. С чего вдруг я еще думаю о нем при упоминании слова «друг»? Видеть его не хочу, пусть сгниет в корнях Дерева! Мысль об Элигосе колыхнулась и испарилась.

Какой он мне друг? Я его видела один раз, он меня дважды, только имя друг друга и знаем. Можно влюбиться с первого взгляда, но подружиться так быстро невозможно. А больше нет никого... Сраоша? Ну-у, с натяжкой, может быть. Не уберегся старичок?

— Гуригур. Приведи его.

Казалось, Ламия шепчет, а не говорит, но брат-демон услышал ее из коридора и приоткрыл дверь, откуда вопросительно всматривался в наши фигуры.