Подъедалка и семейное счастье

Но в дырочке широкой скважины появились усы, а следом и сам таракан.

— Тихон! Ты?

Маленького аккуратного тараканчика, что убежал под плинтус и вниз в подвал, в самом деле было трудно узнать. Передние и средние лапы, то ли обломанные, то ли оплавленные, были теперь гораздо короче, зато на спине появился зазубренный шипастый гребень, крылья позеленели, стали толстыми и жесткими, словно из стекла, и торчали врастопырку. На усах выросли острые крючковатые шипы и мохнатые волоски, покрытые подозрительными каплями, а челюсти… Они теперь выдвигались вперёд так, что едва не перевешивали всего таракана, и блестели острыми изогнутыми лезвиями, словно два ятагана.

Таракан, прихрамывая, добрался до кухни и застыл, выжидающе глядя на Виринею. Та, протянув левую руку, подержала ее недолго над явившимся снизу. И только после этого произнесла заклинание, обратив насекомое обратно в кота.

Тихон выяснил, что в подвале, в самой глубине, находится большущая яма. В ней кипит грязюка пополам со слизью. И воняет неимоверно.

Эта слизь поднялась по мусоропроводу, вентиляции и всяким щёлкам уже до третьего этажа. Тихон, пробираясь по ней, чуть не сжёг себе лапы, такая она едкая.

Внутри, в подвале, долго находиться нельзя. Нет, дышать, хоть и противно, но можно. Вот только… Он не сразу заметил, что начал превращаться в какое-то чудовище. Но, когда увидел новые усы и краем глаза слегка разглядел жуткие челюсти, опрометью бросился обратно. Причем не полез по стене, по жгучей слизи, а выбрался на улицу и вернулся через подъезд.

— Кстати, там, в подвале, я встретил каких-то странных людей. Бомжи там жили давно, но это не они. Я даже думаю, что это не люди. У одного было четыре руки, а другой ползал, как гусеница. И ножки по бокам. Много. А ещё один, прозрачный, попытался меня прихлопнуть. Уже у самого порога. Я было решил, что всё, хана котёнку, но рука у него была как из пара. Вокруг только помутнело, как в ванной от душа, и я побежал дальше.

Кикимора тяжело молчала, не перебивая.

Только длинные пальцы переплетались, словно сами собой хотели завязаться в узлы. Тихон даже примолк, зачаровано глядя на их многосуставчатое шевеление. Потом тряхнул головой и продолжил:

- И еще. В подъезде на лестнице встретил нашу соседку. Да-да, Мальву Валерьевну. Ту самую, мастерицу пирожков с подъедалками. Не на лифте, ножками шла. Только странная такая… На голове темная тряпка, ну, платок, что ли. Свисает так, что лицо закрыто. Волосы длинные из-под него.