Асфодель

Вы же, наверное, видели, в каком состоянии её привезли – до смерти оставалось буквально пять минут!

— Видел, — задумался третий. — Что удивительно, в крови – никаких опиатов! Как будто кто-то взял и одним махом вымел всю эту дрянь.

— Ангел, наверное, — хмыкнул первый врач. — Я, признаюсь, с похмела был, так тоже мигом всё прошло, и как раз в то же самое время… Стоп! А ведь в приёмном покое, кроме нас, был кто-то ещё! Теперь вот вспоминаю – голоса какие-то тихие и движение воздуха.

— Матвеич, а ты случайно до «белки» не допился? — иронично поинтересовался второй.

— Так наоборот же – всё похмелье как рукой сняло, говорю! Точно ангел пролетал!

— Ладно, коллеги, — второй врач махнул рукой. — Чудо так чудо, бывает! Только, Матвеич, поставь свечку в церкви и не перебирай больше – это ж к тебе ангел прилетал, ну и девушку спас заодно. А то в следующий раз вместо ангела явится сам знаешь кто, — врачи пошли в сторону ординаторской, не подозревая, что «ангел» вновь невидимо присутствовал при их разговоре и, выделив главное – «депрессия», – уже этой ночью отрядит на помощь девушке Ивана с Хомкой и Кристиной.

* * *

Это зимнее утро в Москве выдалось просто чудесным – солнечным, но не холодным. Солнце заглянуло и в комнату в доме на проспекте Мира, сразу же принявшись будить двоих – молодую золотоволосую женщину и девочку, казавшуюся ожившей иллюстрацией Тенниела[7] к «Алисе в Стране чудес».

Сначала оно дотянулось до женщины, которая, машинально попытавшись натянуть на голову одеяло, всё же осознала, что уже не спит, и быстро встала: «Второе февраля! День рожденья Яночки! А солнце, между прочим, вот-вот и до неё доберётся – ну так пусть поздравит первым, если так хочет!»

Ната вышла на кухню, где сварила себе чашку кофе и принялась сооружать завтрак.

Виктору с Антоном – «английский», они любят поплотнее поесть с утра, себе – только яичницу, Лани и Динаре – тёплый молочный десерт типа суфле, а Вадима с Яной вообще утром есть не заставишь, эти двое – классические «ночные жруны». Ну и ладно, зачем заставлять? В школу никому не бежать, на работу – только Виктору, и Виктор сам себе начальник, поэтому она может позволить себе побаловать каждого именно тем, что хочется лично ему. «Да и вообще позволить себе пятерых детей», — улыбнулась Ната.

Топот по коридору – «началось в колхозе утро»! Лань, конечно же.

— Мама Ната, есть хочу! — Лань, напротив, была «жруном утренним».

— Мелания! — фея постаралась придать голосу побольше строгости. — Во-первых, не готово ещё.